— Лучше поторопись и говори, что хотела, — нервно качнул головой Сабир-бей, предпочитая перестраховаться.
А я замешкалась и потянулась за шербетом, чтобы затянувшаяся пауза не выглядела неестественно.
Первоначальное впечатление постепенно развеивалось, из-под липкой паники потихоньку проглядывал здоровый цинизм, и я постепенно осознавала, что, в общем-то, свой выбор следовало хорошенько обдумать на холодную голову.
Да, городом управлял оборотень. Тот самый, из страшных сказок, — хищный зверь, которых, казалось, изгнали в пустыню чуть ли не в прошлом веке: оседлые полагали, что сказки должны быть поучительными, а не кровавыми, и старательно избавлялись ото всего, что могло лечь в основу излишне жестокого сюжета. Пустыня же принимала с распростертыми объятиями любого. Среди раскаленных песков места хватало всем — разве что оборотней, пожалуй, не слишком любили все остальные кочевники.
Особенно по ночам.
Но по городу не бродили истории про растерзанных жителей. Не исчезали женщины и дети. Никто не рассказывал страшилки про рыскающих в ночи зверей.
Зато бойко шла торговля, гавань обрастала новыми складами, гильдия магов занималась наукой и исправно снабжала город свитками, а дворец султана собирал под своей крышей все новых послов и ученых. Рашед занимал должность тайфы уже несколько лет, и нареканий его работа не вызывала ни у кого.
Что с того, что время от времени у столь успешного управленца бывает дурное настроение и много-много нежелательных волос?
Руа ведь не пыталась ни на кого напасть, даже обернувшись лисицей. Да она с утра на двух ногах была агрессивнее, чем ночью на четырех лапах!
— Ну? — напомнил о себе чорваджи-баши. — Аиза, клянусь, если ты пришла отомстить за тот свиток… — тут ему полагалось бы выразительно положить ладонь на рукоять сабли, но время было позднее (раннее?), и оружия при Сабире-бее не оказалось.
Я, впрочем, впечатлилась и так.
— Истинно говорят, опасен не сильный, а мстительный, — невольно хихикнула я и только потом спохватилась — это же не тайфа, который посмеялся бы вместе со мной, Сабир-бей может и рассердиться, если подтрунивать над его нервозностью и намекать, что сам чорваджи-баши побаивается Рашеда!
Эта мысль заставила замешкаться снова — к великому неудовольствию собеседника.
Кажется, оборотня я и вправду опасалась меньше, чем главного над янычарами. Дожила!
— Рашед-тайфа, долгих лет ему под этими небесами и всеми грядущими, приказал мне отправиться в гильдию магов и взять из архива несколько свитков за авторством Фархана-аги, — решившись, заговорила я — и на душе вдруг стало легко-легко, словно я и не собиралась соврать человеку, кулаками и саблей вырвавшему главенство над тремя сотнями отборных янычаров. — Они так и остались в паланкине во дворе, когда какое-то заклинание спонтанно активировалось и превратило Руа-тайфу в ту лисицу, о которой господину, несомненно, уже доложили…