– Пока удалось узнать только то, что по домам действительно ходили. Опрашивали жильцов, какие у них претензии к обустройству придомовой территории. Лицо или лица я устанавливаю. И если среди них есть высокий мужчина лет сорока, это повод его задержать. И ненароком взять образец ДНК.
– А ты у всей мэрии бери, чего там, – сердито сказала Людмила. – Или у чиновников слабо?
– У чиновников как раз таки проще всего, – невозмутимо сказал Градов. – Они люди подневольные.
– Ладно вам, хватит, – миролюбиво сказала Люба. – Ждем заключение экспертизы по Шевченко, вдруг там что-то интересное. И тесты Ивановых. Завтра созваниваемся.
– А маньячила меж тем где-то бродит, – тяжело вздохнула Людмила. – Страшно. Лешка, вы хотя бы предупредите всех, кто живет в округе, чтобы вечером в парк поодиночке не ходили.
– Я думаю, слухи и так уже распространились. Судя по звонкам в мэрию и нашему высокому начальству.
– Ладно, до связи.
– Расходимся, – вздохнул Стас. – Надо бы к Маслову наведаться. Про женушку расспросить. Да и к дочке Кольцовой. Из визита в квартиру Ищенки я пользу таки извлек. Котика разъяснил. Работаем дальше, короче.
* * *
Я решил, что покончу с этим сегодня же. Головная боль, которая было утихла, когда я убил женщину, вернулась с новой силой. Сосед по-прежнему уходил на работу, а собака по-прежнему выла. Я просто хотел с ним поговорить, но он был неуловим. Прятался от меня, дверь не открывал, хотя я звонил подолгу и даже стучал. Но он прятался, сволочь!
Всего-то надо было поговорить…
Я искал его в парке, искал долго. Мне пришлось сделать круг, потому что собаки не было, и пойти на второй. Пес-призрак опять куда-то исчез. А моей целью был в первую очередь он. Дело ведь не в собаке, а в ее хозяине. Заставишь ты его усыпить пса, так он купит барабан. И будет лупить по нему в отместку за свою собаку. Нет, надо проучить соседа так, чтобы до него дошло: ты живешь не на острове, а в многоквартирном доме. Где каждый имеет право на тишину хотя бы ночью.
Вот это я и хотел ему объяснить, превозмогая адскую головную боль. Мне порою кажется, что на плечах у меня огненный шар. Даже лютый мороз не может остудить этот жар. Я ловлю на себя удивленные взгляды: неужто ему не холодно в бейсболке? Когда-то я мерз так же, как и все. До того, пока меня не ударили по голове. Возможно, били неоднократно, но я отключился после первого же удара. Моя жизнь разделилась на до и после.
Кто-то возвращается, а кто-то нет. В мир обычных людей, которые забывают и о своей болезни, и о том, что они пережили. Предательство, боль утраты. Я не вернулся. Слишком сильна была боль и слишком велика утрата.