…Я носился по дорожке в парке, гадая, куда же они подевались. Сосед с его дьявольской собакой. Ведь они здесь, куда им еще пойти?
И, делая второй круг, я их нашел! Он стоял у площадки для выгула, разглядывая заснеженные ели, спиной ко мне, а собака сидела у его ног. Я так обрадовался, что не сразу понял, что он делает. Пытался отдышаться после того как набегался в поисках своих «друзей».
Он оглянулся и вдруг смутился. И торопливо стал застегивать штаны. И тут я понял, что он тут, у елей, по малой нужде. Приспичило мужику. А тут я. Стою и смотрю.
– Что, никогда так не делал? – хмыкнул он. – Извини, брат, но сортиры в парке так воняют, что лучше в них не заходить.
А поскольку я не уходил, то он напрягся:
– Что смотришь? Эй, а ты не гей, часом? Ошибся ты, мужик. Я не из ваших, так что иди своей дорогой.
Но я шагнул к нему, вместо того чтобы уйти.
– Тебе чего? – он напрягся. – Сказал же: вали.
– Поговорить, – я сглотнул. Он меня, похоже, не узнал. Собака тоже. Она сидела и ждала. Даже не тявкнула.
– О чем тут говорить: меня мужики не интересуют. Не по адресу ты, парень, обратился.
– Я про собаку хотел поговорить.
– Какая еще собака? Эй, ты чего? – спросил он, пятясь, поскольку я надвигался.
– Она лает. Когда вас нет дома, она лает.
– Ну, так на то она и собака.
– Нет, вы не понимаете. Я работаю дома. И мне она мешает.
– Так это когда было!
– Сегодня.
– Ты псих, что ли?
– Да. Это вы меня таким сделали.
– Ну, точно: псих! Да по тебе дурка плачет. Вали, я сказал.
И тут я ударил. Он этого не ожидал. То есть он напрягся, когда я приблизился, но думал, что я его клею. Интима хочу. Что я гомосексуалист. А я хотел, чтобы он исчез из моей жизни. И его самодовольная ухмылка меня разозлила. И тон. Да еще и слова про дурку. Ах, я псих? А вы все нормальные, да? Ах ты, сволочь! Не хочешь говорить? И псину свою усыпить не хочешь? Ну так на тебе! На!
Он оказался сильным. Очень. В какой-то момент мне даже показалось, что победит он. Дрались мы отчаянно. Наверное, девушки, которые прошли мимо, подумали, что у нас спарринг. А мой обидчик был слишком горд, чтобы позвать на помощь девчонок. Заорать:
– Помогите! Убивают!
К тому же он в тот момент побеждал. Это был настоящий мужик, мне просто повезло. У него на шее оказался шарф, за который мне удалось ухватиться. Сам я шарфов не ношу, задыхаюсь в них. Я знаю, что такое задыхаться, потому что сам душил. Я, видимо, эмпат, потому что чувствую в тот момент то же, что и мои жертвы.
Я потянул, и… Он ослаб. Я ударил его под дых. И вновь потянул. Потом в грудь, туда, где билось сердце. И снова потянул. Так я бил и тянул, тянул и бил… В конце концов он затих. Но я все равно не поверил, что он умер.