и орден на грудь.
Фош-Борелю удалось завязать с генералом Пишегрю переговоры. Но все закончилось для него одной большой неудачей: генерал позвал адъютанта и сказал:
— Вы очень обяжете меня, если пристрелите этого господина, если он еще хоть раз явится ко мне.
Однако информация о переговорах Пишегрю с иностранными агентами не ускользнула от внимания французской секретной службы в Швейцарии, которую возглавляли секретарь французского посольства Баше и бывший член Конвента Бассаль. Французское правительство отдало приказ об аресте Фош-Бореля. 21 декабря он был захвачен в Страсбурге. При этом он успел сжечь все опасные бумаги, кроме одной. Это была записка от принца Конде, которую он получил незадолго до ареста и спрятал в потайном отделении своего портфеля. Полицейские, видимо, не очень внимательно осмотрели портфель, и записка осталась необнаруженной. Вскоре Фош-Бореля выпустили на свободу за недостатком улик.
Переговоры роялистских агентов с Пишегрю длились довольно долго. Пишегрю колебался, не доверяя принцу Конде и вдобавок опасаясь правительственных комиссаров, следивших за всеми его действиями. Конечно, он отказался открыто перейти на сторону противника, но после сдачи Мангейма правительство Директории, пришедшее на смену Конвенту, сместило Пишегрю сначала временно, потом, через месяц с небольшим, постоянно. Пост командующего французской Рейнско-Мозельской армией занял генерал Моро, который, впрочем, продолжил отступление.
В апреле 1797 года французские солдаты захватили у австрийцев фургон, в котором перевозили корреспонденцию генерала Клинглина. Зашифрованную переписку поручили прочесть главе армейской разведки лейтенанту Бранде, который быстро разобрался в том, что в бумагах речь идет об измене Пишегрю. Моро, который в конце апреля узнал о содержании бумаг, решил выждать. Лишь узнав о победе Директории, Моро отправил бумаги в Париж, датировав свое сопроводительное письмо задним числом. Хитрость не вполне удалась, и генерал Моро был смещен с занимаемого поста, хотя его и не предали суду.
В те непростые времена такой поступок Моро был крайне рискованным, и если генерал пошел на такое, то это означает, что Пишегрю был для него не просто коллегой, а очень близким другом. Запомним этот факт, он будет нам очень важен для понимания событий, которые произойдут через семь лет.
Добавим также, что граф де Монгайяр вел переговоры и с Наполеоном, находившимся в Италии. Отметим, что там он тоже не был арестован и расстрелян, как это должно было бы произойти, а также был внимательно выслушан. Заметим, что сам факт подобных переговоров, вне зависимости от их результата, в те времена воспринимался как измена, поведение же Пишегрю и Наполеона не отличалось ровным счетом ничем.