— Похоже на то, — пожал плечами Гена. — Шатров мне до суда ничего не скажет. Поиски завершились, теперь все — тайна следствия. Так и отрубил: извини, бро, теперь сам сенсации сочиняй, я не могу ничем делиться.
— Илья… — я впервые назвала Шнайдера по имени, и это далось мне с некоторым трудом. Я все еще немного робела перед ним, хотя уже подозревала, что под суровой внешностью скрывается довольно нерешительный мужчина. Еще и с глубокой детской травмой, как недавно выяснилось. — Скажи, возможно такое — маньяк убивает жертву и забывает, где спрятал тело?
— Не думаю, — он тоже выглядел озадаченным. — Скорее поверю, что притворялся.
— Не бьется тут что-то, — я снова села в кресло и скрестила руки на груди. — Его же пригласили в гараж заранее. Зачем он вообще пришел, зная, что там найдут труп? Ударился бы в бега, все лучше, чем сесть на пожизненное.
— Так за ним уже следили, — вмешался Гена. — Недалеко бы он убежал.
— Что, наружка так топорно работала, что он заметил слежку?
Гена лишь пожал плечами, тем не менее, его радостное возбуждение слегка померкло. Вроде, все было ясно, но поведение Дантеса не давало мне покоя.
— Он признался в убийстве Кристины, — осенило меня. — А мотив объяснил?
— Наверное, — кивнул Гена. — Но я ж сказал, мне больше ничего не сообщают.
— Так откуда ты знаешь, что вообще в чем-то признался?
Гена самодовольно усмехнулся.
— А когда тебя домой повезли, я сумел в полицейский бусик с ним залезть. Пока ехали, он там в истерике бился, кричал, что это ошибка, что Кристину он убил от страха, а больше никого и пальцем не тронул. Может, и в это поверишь?
— От страха? — я в недоумении уставилась на него. — Чего он боялся?
— А я знаю? — он посмотрел на пустой стол. — Дурочку он валял. Не понял, мы чай сегодня пить будем?
Шнайдер нехотя встал и начал доставать с кухонной полочки заварку. Я в полной растерянности смотрела на него. Возможно, Гена прав. Скромному школьному учителю показалось мало популярности у учениц и коллег, вот и решил прославиться, как страшный маньяк Водяной. Он утопил Кристину, зачем-то свернул шею Олесе… интересно, каким образом? Представить хрупкого Дантеса, сворачивающегося кому-то шею, было так же странно, как бегемота, танцующего “лебединое озеро”. Но со свернутой шеей девушка уже не годилась в русалки, поэтому он похитил Настю. Все это выглядело бредово. Но маньяк и не должен был мыслить рационально.
Записки… зачем он написал мне записку, если знал, что Олесю в мои подружки записать не удасться? Если шею ей свернул случайно, для нормального маньяка логичнее было о ней забыть, и переключиться на других девушек. Хотя, снова я ищу рациональное объяснение безумных поступков.