Спустя полминуты Борсий опять задышал, а ещё через столько же приоткрыл глаза и попробовал приподняться.
— Ми…лорд…
— Лежи-лежи, — охолонил я его. — Вставать тебе ещё рано. Вставать будешь, когда тебе доктор позволит. Понял?
— Да… милорд… понял… — Борсий пошевелил пальцами, затем медленно и несколько неуверенно переместил руку под простыню, которой был прикрыт от колен и примерно до пояса. Через секунду-другую его физиономия недоумённо вытянулась. — Я… я разве не баба, милорд?
От этого вывода я еле сдержался, чтобы не заржать в голос.
— А ты что же, и вправду надеялся в неё превратиться?
Лицо «умирающего» вдруг стало печальным-печальным, словно у бассетхаунда.
— Нет, милорд. Не надеялся, — он вытащил руку из-под простыни и закрыл глаза. — Я наделся умереть.
— Умереть? Зачем?
— Я думал… Думал, это поможет… миледи.
Я покачал головой:
— Смерть никому не может помочь. Если бы ты погиб, миледи бы огорчилась.
— Правда?
— Правда.
— Она уже излечилась, да? Ей про меня рассказали?
Вопрос прозвучал настолько наивно, по-детски, что разочаровывать поклонника моей бывшей я не решился.
— Да, Борс. Миледи пошла на поправку. И я рассказал ей о том, что ты сделал. Она тобой очень гордится.
— Спасибо, милорд… — Борс вымученно улыбнулся и, вновь смежив веки, тихо пробормотал. — Она вас… любит, милорд… простите…
Сказал и затих.
То ли на самом деле уснул из-за слабости после ранений, то ли просто прикинулся, чтобы не продолжать разговор.
Подождав полминуты и убедившись, что пациент действительно спит, я развернулся и двинулся к выходу звать Сапхата. Пусть на всякий случай посмотрит. Ну, и пропишет, как водится, чего-нибудь восстанавливающего. А то не хватало ещё, чтобы все наши усилия пошли бы коту под хвост из-за какой-то фигни. Ведь если начистоту, мы там вообще — проскочили по самому краю. Везуха попёрла именно в тот момент, когда казалось, что всё, кончено…
* * *
Взрыв пары-другой кило дымного пороха — нехилое такое событие даже для современных, технологически продвинутых цивилизаций. По крайней мере, по фугасному действию оно вполне соответствует подрыву связки гранат времён Великой Отечественной с «ворошиловским килограммом» посередине. Гусеницу порвёт только в путь. Танковую броню — как получится, но обездвижит — железно.
Стоит ли говорить, что человеку в такой ситуации ловить было нечего.
Там даже бронежилет не помог бы.
Вот мне он и не помог. Зато помогло другое, о чём в тот момент и не помнил, но что сработало автоматически, благодаря преднастройкам. То самое приспособление к поясу, изготовленное на основе того, что использовала Паорэ, встав перед скрутобойкой, над которым корпел в святилище и которое создал в единственном экземпляре, потому что никто другой кроме меня самого воспользоваться им не сумел бы.