1984 (Оруэлл) - страница 112

На всех спорных территориях имеются и ценные минералы, а на некоторых производятся таких важные растительные продукты, как каучук, который в странах с холодным климатом приходится получать синтетическим способом, причем, с приличными затратами. Но прежде всего они располагают неисчерпаемым резервом дешевой рабочей силы. Держава, захватившая Экваториальную Африку, или страны Ближнего Востока, или южную Индию, или Индонезийский архипелаг, получала также неисчислимое количество – сотни миллионов – дешевых и трудолюбивых работников. Жители этих территорий, так или иначе низведенные до положения рабов и постоянно переходящие от одного завоевателя к другому, нещадно расходуются, как, например, уголь или нефть, в гонке за вооружение, за захват дополнительных земель, за контроль над еще большим количеством рабочей силы, которая в свою очередь позволит произвести больше вооружения, захватить больше земель и так далее, до бесконечности. Следует отметить, что сражения в действительности никогда не выходят за пределы окраин спорных территорий. Границы Евразии плавают между Конго и северным побережьем Средиземного моря; острова в Индийском и Тихом океанах постоянно захватываются и отвоевываются то Океанией, то Евразией; в Монголии разделительная линия между Евразией и Истазией никогда не остается стабильной; все три державы заявляют о своих претензиях на районы, лежащие вокруг Северного полюса, хотя последние на самом деле по большей части необитаемые и неисследованные; однако баланс сил всегда примерно одинаков, а центральные и самые важные части каждого из государств всегда остаются нерушимыми. Более того, мировой экономике в действительности не нужен труд эксплуатируемого населения, живущего у экватора. Он ничего не добавляет к всеобщему благосостоянию, так как производит все лишь в целях войны, а цель ведения войны – это всегда обеспечение лучшей позиции для развязывания новой войны. Труд порабощенного населения позволяет наращивать темп бесконечных военных действий. Если бы его не было, структура мирового сообщества и процессы, поддерживающие ее, существенно бы не изменились.

Первоочередная цель современных военных действий (в соответствии с принципами двоемыслия эта цель одновременно признается и не признается правящей элитой Внутренней партии) – израсходовать произведенный машинами продукт, не поднимая при этом уровень жизни. Еще в конце девятнадцатого века в индустриальном обществе начал назревать вопрос использования излишков потребительских товаров. Сейчас же, когда лишь очень немногие люди едят вдоволь, эта проблема явно не является насущной и, возможно, не стала бы таковой, даже если бы в мире не шли процессы искусственного уничтожения. Сегодня мир есть босое, голодное и обветшалое место по сравнению с тем, каким он был до 1914 года, не говоря уже о сопоставлении его с воображаемым будущим, которое рисовали себе люди того периода. В начале двадцатого столетия представление о будущем обществе как о невероятно богатом мире, где все отдыхают и живут долго и с пользой – о блистательном стерильном мире из стекла, стали и белоснежного бетона – было частью сознания почти любого грамотного человека. Наука и техника развивались с такой удивительной скоростью, что всем казалось вполне естественным: они и дальше продолжат так развиваться. Этого не случилось, отчасти из-за обнищания, вызванного длинной чередой войн и революций, отчасти из-за того, что научно-технический прогресс зависел от эмпирической привычки мышления, которой не удалось выжить в строго регламентированном обществе. В целом мир сегодня более примитивен, чем пятьдесят лет назад. Развились некоторые отсталые сферы и были разработаны различные устройства, всегда так или иначе связанные с военными нуждами и политическим шпионажем, а вот эксперименты и изобретения по большей части прекратились, да и с разрухой, к которой привела атомная война 1950-х годов, полностью не разобрались. Тем не менее, опасности роботизации мира не исчезли. С того момента, как впервые появились машины, всем мыслящим людям стало ясно, что отпала необходимость тяжелого труда, а следовательно, главная причина человеческого неравенства. Если довести использование машин до логического конца, то голод, изнурительный труд, грязь, неграмотность и заболевания были бы уничтожены на протяжении жизни нескольких поколений. На самом деле, даже не будучи предназначенными именно для этой цели, а просто за счет стихийного процесса производства благ, которые невозможно было бы полностью распределить, машины в любом случае значительно подняли бы уровень жизни среднего человека за период около пятидесяти лет в конце девятнадцатого – начале двадцатого веков.