Затем он выходит на улицу, забредает в кафе и садится напротив Холли: тридцать четыре года, недавно развелась, двое детей. Она говорит, что в данный момент времени не хочет ничего «слишком серьезного». Во время подобных встреч Юэн набивает себе цену: вовсе не обязательно врать – профессия подиатра обычно представляется женщинам довольно интересной и эксцентричной, – но он присочиняет и расширяет свой диапазон. Однажды, готовясь к отпуску, они с Карлоттой взяли несколько уроков испанского. Потом ему очень хотелось продолжить, но она не видела смысла. Обучение будет возобновлено, и отныне он станет указывать в самоописании: «Владею испанским». Еще он величает себя «игроком в сквош», хотя всего пару раз играл с коллегой по работе. В жизни главное – восприятие, как себя самого, так и других. Ты можешь либо недооценивать себя, либо утверждать что-то, присваивать и привыкать к этому.
Холли – перспективная кандидатка, но Юэн уходит через час двадцать минут, всего лишь чмокнув ее в щеку. «Никогда не сдавайся сразу: если имеет смысл трахнуть их больше раза, пускай подождут. А потом выеби так, чтоб дым из ушей и им захотелось еще». К его полному огорчению, в ушах звучат странно сдержанные слова Саймона Уильямсона. «Этот психованный свинтус по-прежнему мною руководит! Марианна была права!»
У Юэна еще сильнее падает настроение, хотя он снова на посветлевшей, потеплевшей улице. Уже воцаряется весна – самая долгожданная гостья Шотландии, которая обычно приходит поздно, а уходит, как правило, первой. Юэн не знает точно, куда направляется, но понимает тут же, едва туда добравшись. Он был здесь вчера – здание в проулке с оранжевой вывеской «УТИ-ПУТИ, САУНА И МАССАЖ».
Слава богу, Жасмин, к которой он приходил накануне вечером, снова отрабатывает смену. На этот раз она ведет его в комнату под названием «специальный люкс для привилегированных клиентов». Люкс, конечно, впечатляет. Кровати нет – только груды гигантских красных подушек всех форм и размеров разбросаны по полу со врезанным освещением. На одной стенке – большой телевизор, а другая занавешена красной бархатной портьерой, прямо как в театре. Подушки, хоть и отделаны золотыми кружевами, предназначены для того, чтобы облегчать различные сексуальные позы: одни подушки заостренные, другие прямоугольные, и Жасмин поднаторела в облегчаемых ими конфигурациях. Юэн возбужден, но чувствует: она как-то странно себя ведет. Жасмин напряжена и настороженна, в рассеянном взгляде сквозит беспокойство – никакого сравнения с той очень активной, энергичной и безотказной женщиной, что обслуживала его вчера в не столь благоприятных для здоровья условиях. А вдруг это нарушение этикета – приходить к одной и той же девушке два дня подряд? Вдруг в ее глазах он выглядит безнадежным, ущербным или озабоченным? Затем Юэн замечает, что в комнате есть кто-то еще. Оборачивается и видит, что над ним стоит мужчина в костюме, с жестким и скользким лицом, состоящим из одних острых углов. Мужчина взопрел и вытирает шею носовым платком, хоть здесь и не жарко. До Юэна доходит, что незнакомец находился за красной портьерой, которая теперь отдернута и открывает небольшую утопленную сцену.