— Я, как дурак, по городу бегаю, а он вон где.
— Уже час сижу.
Спокойный тон рассердил Гермеса еще больше. Он хлопнул себя по ляжкам, с надрывом крикнул:
— Надо что-то делать, а они чай пьют.
— Не вопи! — сказал я. — Сейчас к прокурору пойдем.
— К прокурору?
Волков кивнул.
— Самое верное дело.
— Пошли! — Гермес рванулся к двери.
Волков рассмеялся, кинул ему полотенце.
— Сперва умойся. Как мышь, взмок.
Гермес стер с лица пот, с веселым ужасом сообщил:
— Жара — даже асфальт плавится.
Заасфальтированных улиц в Ашхабаде было немного, и только в центре. Таська жила на противоположном от общежития конце города, пекарня, где работал Волков, находилась около базара, и я понял — Гермесу пришлось помотаться. Захотелось узнать — видел ли он Таську. Несмотря на наши просьбы, Волков до сих пор не познакомил нас. Я решил, что теперь он обязательно отложит регистрацию брака, спросил об этом вслух.
— Конечно, придется повременить, — ответил Волков. — А то получится вроде пира во время чумы.
Гермес устремил на него взгляд.
— Женишься?
— Собирался. Теперь — отсрочка.
Волков произнес эти слова с явным облегчением, и я подумал, что, если они когда-нибудь распишутся, Таська будет самой несчастной женой.
Республиканская прокуратура находилась в центре города в каменном одноэтажном доме. Справа были открытые настежь ворота — виднелась черная «эмка» с вмятиной на дверце, таратайка с бессильно опущенными оглоблями, стожок сена, накрытый куском толя; слева темнела металлическая ограда. На фасаде было четыре окна — узких, как амбразуры, и дверь, высокая и массивная, с тяжелой медной ручкой в виде кольца. На поблекшей, когда-то ослепительно белой доске, привинченной к стене, было написано по-русски и по-туркменски: «Республиканская прокуратура». Под дверью, образуя небольшой прямоугольник, лежали каменные плиты с прозеленью в щелях, чугунная урна для мусора стояла около ворот, и Волков, задумчиво почесав подбородок, сказал:
— Не поймешь, где вход — с улицы или со двора.
Гермес уверенно направился к двери. Она была на пружине, открылась с трудом.
Внутри было прохладно, безлюдно, тихо. От небольшого холла с одиноко стоящим столом ответвлялись коридоры — два коротких и один длинный. В самом конце длинного коридора было окно — единственный источник света. Мы хотели поговорить с прокурором республики и, постучавшись в одну дверь, спросили, как его найти.
— Здесь все прокуроры, — ответила нам миловидная женщина.
Волков поиграл бровями.
— Вы тоже?
Женщина улыбнулась.
— Конечно.
— Нам самый главный нужен.
— Это в конце коридора.