Интересно было наблюдать за Лебедем по-человечески. Он внимательно слушал любые разъяснения, будь то по политике или истории и культуре Бельгии. Чувствовалось, что запоминает. Его узнавали на улицах, что ему явно импонировало. Когда в историческом городе Брюгге мы сидели у большого окна в ресторане, мимо которого проплывали туристические лодки, я в шутку сказал, что туристов за отдельную плату подвозят для того, чтобы посмотреть на генерала Лебедя. Александр Иванович воспринял это вполне серьёзно и стал приветствовать их поднятием руки. Вечером садились играть в шахматы, наливали по рюмке коньяку. К своей генерал не прикасался. По дороге в аэропорт нельзя было не показать Лебедю Ватерлоо, знаменитое поле битвы, видевшее поражение Наполеона. Генерал сделал пространную запись в книге почётных гостей и только потом позволил себе выпить бокал знаменитого бельгийского пива.
Визит Лебедя в НАТО не имел серьёзных последствий для развития наших отношений с альянсом. Вскоре Лебедь понял, что с Ельциным ему не сработаться (президент создал новый орган — Совет обороны, лишив его как Секретаря Совета Безопасности многих властных полномочий). Генерал был вынужден уйти в отставку. Затем стал губернатором Красноярского края и погиб в вертолётной катастрофе. Очень жаль этого яркого человека.
Более результативным стал визит в Брюссель Примакова в декабре 1996 года. Переговоры были достаточно основательно подготовлены, в том числе и благодаря ранее состоявшимся контактам на высоком уровне. К этому времени Солана уже успел съездить в Москву, где встречался с Ельциным, да и Примаков с Соланой уже беседовали на нейтральной почве. Поэтому в Брюсселе стало возможным приступить к обсуждению фундаментального документа. Он должен был заложить новую солидную основу для отношений России и НАТО.
Не обошлось без протокольного сбоя. Программа предусматривала рабочий обед в резиденции генсекретаря для руководства альянса и российской делегации. Натовцы расселись «классической схемой»: по правую руку от генсекретаря его первый зам, по левую — зам по политвопросам и так далее. С нашей же стороны все сели вперемешку. Некоторые высокопоставленные члены делегации оказались в конце стола. Хорошо хоть Примаков — прямо напротив Соланы. Мне это было очень неприятно: могли подумать, что посольство устроило какую-то каверзу. На самом деле мы, как и положено, направили натовцам полученный из Центра протокольный список российской делегации, которым они и должны были руководствоваться. Позднее натовцы в ответ на мою претензию извинились: протокольщица генсекретаря потеряла наш факс и расставила на столе таблички с именами наобум. Солана, заверили меня, жёстко отчитал свою сотрудницу. Мне, надо сказать, ни Примаков, ни коллеги претензий не предъявили.