Всё утро святой человек молился, а потом говорил с Зик-Армахом в его покоях. О чём — никто, кажется, не знал. После этого паша спешно собрался и уехал с личной охраной и ближайшими советниками неизвестно куда, а дворец опустел. Виднелись только силуэты стражников на крепостной стене, да расхаживали слуги, занимавшиеся своими обычными делами. Не слишком ретиво, ведь следить за ними и занимать поручениями было особо некому.
Когда к Самарказу пришёл озадаченный Алет и сказал, что Махраджан Йамирриб желает говорить с ним с глазу на глаз, охотник был удивлён ещё больше, чем помощник церемониймейстера, но от встречи с пророком Несущего Свет, естественно, уклоняться не посмел, тем более что это была великая честь.
Алет проводил его в южное крыло замка и, попросив подождать, постучал в дверь Махраджана.
— Входите, — донеслось негромко до Самарказа.
Голос был старческий и тихий, но чистый. Так порой скрипят ворота, которые тревожит лёгкий южный ветер.
Едва приоткрыв дверь, Алет проскользнул в комнату и появился вновь через несколько секунд.
— Махраджан Йамирриб просит вас зайти, — сказал он Самарказу.
Охотник робко отворил дверь пошире и вошёл в просторную комнату, стены который были увешаны дорогими коврами. На полу тоже лежали настоящие произведения искусства. Однажды Самарказу довелось видеть своими глазами, как изготавливаются подобные ковры. Женщины нарезали крашеную шерсть и заталкивали её специальными раздвоенными иглами между нитями частой, жёсткой сети, затем с одной стороны заливали клеем, а с другой — постригали. Ещё более дорогие ковры не заклеивались. На них шерсть с изнанки завязывалась множеством узелков. Самое же сложное было сделать из ворса цветной рисунок. Ковры, которые красились после изготовления, считались не такими хорошими и стоили намного дешевле.
Всё это пролетело в голове Самарказа, как пущенная из арбалета стрела — в мгновение, пока он искал глазами хозяина комнаты. Тот расположился у восточной стены лицом к охотнику. Старик в золотых одеждах сидел на горе полосатых подушек. Золотая чалма лежала на полу справа от него. Лицо у святого человека было смуглое, как морёное дерево. Его покрывала сеть глубоких и мелких морщин, так что трудно было даже предположить, сколько ему лет.
— Входи, — сказал Махраджан. — Садись, — загорелая ладонь указала на ковёр, лежавший перед пророком.
На нём был изображён небесный бой многорукого существа с каким-то странным, похожим на гигантского червя драконом.
Самарказ поклонился так низко, как только смог, и сел, подвернув под себя ноги.