Желание что-то почувствовать.
Без одной детальки картинка не сложится. Нет картинки — нет мыслей. Нет мыслей — нет чувств, а нет чувств — нет реакции. Всю эту цепочку запустило одно-единственное мягкое прикосновение Штиха. Ласковые руки пробудили чувства. Последней деталькой стала угроза Петре. Когда мягкость Петера Штиха ушла и с новой силой возобновились угрозы, последовала реакция.
Картинка сложилась.
На счет «девять» Герхарт резко выплюнул таблетки в лицо своему палачу — старик даже на мгновение ослеп.
Последняя, роковая ошибка.
Ошеломленный старик отступил. Андреа визжала — как будто свинью режут — и размахивала подушкой, словно ей можно кого-то убить.
Снова плюнув, Герхарт схватил старика за запястье и изо всех сил вдавил ногти в его упругую кожу.
Герхарт не обратил внимания на металлический звук, раздавшийся, когда упал пистолет, а потом было уже поздно. На мгновение наступила тишина. Андреа встала напротив Герхарта, вытянув руки. Она схватила пистолет, собираясь пустить его в ход. Глаза у Штиха горели безумием. От злости его всего трясло. По его щекам стекала белая густая масса смешанных со слюной таблеток — он этого даже не замечал.
Отвернувшись от него, Герхарт снова перевел взгляд на Андреа. Протянув к ней руку, он склонил голову набок. Ресницы склеились, рот трясся.
— Андреа, — сказал он, впервые произнеся ее имя.
Эмоции смешались, затем вновь разделились, из-за чего он то плакал, то смеялся.
— Дружочек мой! Что-то ты разволновался, — раздался за его спиной уверенный голос. По мере того как щекам Штиха возвращался цвет, он выпрямился и постепенно пришел в себя. — Смотри-ка, Герхарт, плеваться ты умеешь. Скоро ты успокоишься. Это я тебе обещаю. Отдашь мне пистолет, Андреа? — попросил он жену, протягивая руку. — Пора с этим заканчивать!
Молниеносно — могло показаться, что Андреа добровольно отдала Герхарту пистолет, — его рука вытянулась вперед и выхватила у нее оружие. Ни Андреа, ни ее муж не успели понять, что произошло. Затем Герхарт схватил ее за рукава и швырнул об стену с такой силой, что она упала — и больше не встала.
И наконец наружу прорвалась взаимная злоба. Без единого звука. Не осознавая толком, что произошло, Штих схватил Герхарта Пойкерта за горло исхудалыми, как у скелета, руками. Несмотря на годы, проведенные в апатии, Пойкерт вырвался и нанес Штиху жесткий удар в челюсть.
Больше старик сопротивляться не стал.
— Чего ты хочешь? — с трудом спросил Штих, когда Пойкерт толкнул его на стул. Было видно, что у него ныли руки, обмотанные ремнем. — Что тебе надо?