До конца дня я дергалась из-за каждого звука и нервно оглядывалась. Мари успокаивающе посмеивалась и повторяла, что я привыкну. Ну да, легко ей говорить… Она прожила всю жизнь со знанием, что где-то рядом ходят те, кто может убить. Какой же благополучной и спокойной была моя жизнь с отцом…
Когда занятия подошли к концу, я уже так накрутила себя, что даже не сразу решилась выйти их школы. Тем более, тощая долговязая фигура Кройца маячила у ворот как дементор. Возможно, он ждал кого-то другого, да, скорее всего, так оно и было, но проверять ужасно не хотелось…
— Не трусь, отобьемся, — неуклюже успокаивала меня Мари. А за ее спиной стояла вся вуду-компания и поддакивала.
Причину, по которой они вступились за меня, ребята объясняли просто: я была с ним одной породы. Точней… между колдунами и жрецами вуду разница была куда меньше, чем между жрецами вуду и псами.
— А если они меня где-нибудь подстерегут? — опасливо спросила я Мари, когда мы спускались по лестнице.
Каждый шаг давался с огромным трудом, как будто у меня на ногах висели гири.
— Не ходи в одиночку, — пожала плечами Смит. Уверять, что никто не будет меня вылавливать, она не стала.
Чем ближе мы подходили к воротам, тем хуже мне становилось. По спине даже потек холодный пот, а в ушах все звучали слова о том, что Грега Фасилье нашли в канаве с перерезанным горлом.
«Я ему не нужна. Я ему не нужна», — твердила я про себя, сжав зубы.
Не повернуться в сторону Кройца оказалось сложно…
И когда я уже думала, будто опасность миновала, как гром среди ясного неба прозвучало:
— Дюпон, постой-ка, поговорить надо.
Даже притом, что я так и оставалась Тессой Уайт, не приходилось сомневаться, что обращались именно ко мне.
В этот момент я замерла, будто меня к земле прибили. Замерла и Мари со своим парнем. Рядом со мной встала невозмутимая как скала Лили и спросила:
— Что тебе нужно от нее, Кройц?
Почему-то на Лили близость Кройца не оказывала такого же влияния, как на Мари. У этой девушки на лице ни единый мускул не дрогнул, а на парня она смотрела как потревоженная кобра и разве что не шипела.
— Это не твое дело, — равнодушно ответил пес. — Иди куда шла. Это касается только Дюпон.
Лили чуть оттеснила меня в сторону, встав напротив Кройца. У того дернулась верхняя губа, прямо как у собаки, когда она собирается оскалиться.
— Пошла отсюда, — велел он Лили.
Это звучало как приказ. И как оскорбление.
— Не тебе мне указывать, — и не подумала подчиняться девушка. — Или хочешь попробовать заставить меня?
Должно было случиться что-то плохое. Очень плохое. Тут не было сомнений…