Швецов пришел с коробкой каких-то сэндвичей. Это настолько не вязалось ни с ситуацией, ни с образом самого Швецова, что мне стоило немалых усилий воздержаться от неуместной иронии. Друг за другом мы молча проследовали на кухню. Вместо того, чтобы начать хлопотать по поводу чая, я открыла окно и, присев на подоконник, зажгла неизменную «Вог». Внутрь хлынул поток необычно свежего влажного воздуха. За несколько дней, прошедших с момента нашего визита к Лизе, привычный зимний холод сменился оттепелью, а я в марафоне событий и действий даже не заметила ее прихода.
– Как насчет чая? – Нейтральным голосом полюбопытствовал мой гость. – День сегодня был тяжелый, не нашлось времени пообедать.
С наслаждением затянувшись, я выпустила струйку дыма в потолок и размашистом жестом показала на кухонные полки и чайник.
– Распоряжайтесь.
К моему удивлению, Швецов не возражал. В поисках чая и чашек он по очереди открыл дверцы кухонных шкафов, совершил короткий осмотр ящика со столовыми приборами и деловито принялся за приготовление чая. Через пару минут чайник радостно возвестил о скором закипании, а мы оба молчали в ожидании, пока прекратится заполнивший кухню булькающий шум всплывающих со дна пузырьков. Я наблюдала за экономичными, отточенными движениями Швецова, позволявшими ему минимумом физических усилий достигать максимально эффективного результата. Интересно, сколько Швецову лет? За время нашего знакомства я ни разу не задавалась этим вопросом. Пожалуй, он моложе, чем кажется. Его сдержанная, немного суровая манера держаться производила впечатление взрослости, также как и неприкрытая брутальность взгляда, однако в движениях сквозила легкость совсем молодого человека, и даже сглаженность костного рельефа могла быть не столько анатомической особенностью, сколько признаком юности. Неожиданное внимание никак не беспокоило Швецова: под моим неотступным взглядом он невозмутимо закончил приготовления к чайной церемонии, присоединился ко мне возле окна, извлек из пачки свою Мальборо лайт (надо же, как кинематографично) и все так же молча закурил, глядя в подсвеченную ночь сквозь лысые ветви моей ветлы. Порыв ветра заставил меня поежиться. Швецов чуть повернул ко мне голову. Какие же, все-таки, у него красивые глаза.
– Холодно?
– Да, но что поделать? Тяга к никотину сильнее озноба. Лучше замерзнуть, чем не докурить! – продекламировала я с преувеличенным пафосом.
Неожиданно сильная рука обняла меня за плечи.
– Нужно найти компромисс. Так теплее?
– Да. – пискнула я не своим голосом.
Недавние события повергли меня в меньший шок, чем несложное действие. Это что еще? Я что, ему понравилась? С чего бы вдруг? Когда меня кто-нибудь обнимал просто так, без тайного умысла? Но все, что может понадобиться от меня Швецову, он получит без всяких усилий. Я сама рассказываю ему все, что знаю, даже когда он не горит желанием слушать мои гипотезы. Мы встретились глазами, и его иронично-непроницаемый взгляд из-под раздражающе красивых густых ресниц ни капли не помог разрешить мои сомнения. Оставалось принять внезапный жест за чистую монету. Так было проще и удобнее, тем более что новый, особенно пронзительный порыв холодного ветра сделал близость к теплому швецовскому боку вполне желанной. Прижавшись поплотнее, я деловито спросила: