Откуда-то мне все это было знакомо, убей не знаю, но что-то неуловимо знакомое слышалось во всем этом пафосе. Командир еще что-то говорил, но вскоре все ж закончил, и нам разрешили привести себя в порядок и проверить оружие. Сушиться времени нет, так и сказали, только добавили, что в бою само высохнет, даже не заметим, как. Меня попросили помочь выжать шинель, я помог, так же поступили и со моей. Посмотрел, как бойцы скатывают толстые шинели и надевают получившийся бублик через голову, проделал то же самое.
Мы были на узкой полоске суши, берег был, как и противоположный, весь усеян разным хламом. Впереди высился холм, или гора, черт ее знает, и на нем виднелись остовы зданий. Ничего себе тут немцы порезвились, целых домов просто нет. Может, я еще плохо вижу, так как все же стою на берегу Волги, а город – наверху, но, кажется, не ошибусь, если скажу, что Сталинграда уже нет. Зачем с таким упорством удерживать развалины, теряя людей? Какой смысл?
Услышав рядом негромкий разговор, понял и причину, в которую свято верили граждане нашей необъятной Родины.
– Я тебе говорю, сам слышал, как командир батальона сообщал, что немцам нужно взять город и перерезать реку, чтобы оставить нас без нефти. Тогда точно амба! Где взять бензин для танков и самолетов, если все будет под фашистами?
– Да, стоять надо, и так полстраны отдали, когда же, наконец, вперед-то пойдем? Наверное, там, у границы, думали, что страна большая, подумаешь, оставим деревню-другую, а вышло как? Уже на Волге стоим, совсем плохо. Правильно комиссар говорил, за Волгой для нас жизни нет, надо держаться. Должны же у немцев силы кончиться, в конце-то концов.
Разговор был интересный, да и вообще люди здесь активно общались, не забывая приводить себя в порядок. Я делал вид, что протираю выданную мне винтовку, а сам не знал, как ее правильно держать, не то что разбирать и протирать.
Под самым холмом, нависающим над берегом, виднелись какие-то норы или пещеры. Долго всматривался, пытаясь сообразить, что я вижу, а когда понял, вздрогнул. Тут и там виднелись люди. Дети, женщины и старики. Кто-то лежал в своей норе, выглядывая наружу, кто-то сидел возле импровизированного входа. Услышал от бойцов, что это местные жители, те, что не уехали в эвакуацию. Немцы выгнали их из домов и укрытий, жить им негде, вот и прячутся здесь.
Меня передернуло, когда возникла мысль о том, что, если сюда попадет бомба, их же всех тут и похоронят. Но разглядывать далее мне не дали. Последовала команда:
– Закончить отдых. Строиться! – И мы вновь начали собираться в шеренги.