Дэниел вернулся назад к матери.
– Он так не думает, мам. Он вообще ничего не думает. Он…
– О, да знаю я, что он умер. Но он здесь. Присматривает за нами. И он будет стоять, скрестив руки и нахмурившись, думая, что я «потеряла», – она изобразила кавычки пальцами, – Генри, а поскольку он умер, мне вроде и удастся выйти сухой из воды.
– Мам, твой муж умер, а пылесос плохо пах. Думаю, тебе дозволено приобрести новый.
– Так ты тоже не веришь мне!
– Тоже?
– Сперва твой отец, а теперь и ты! – Мама вытащила платок из кармана платья и высморкалась. В ее тон вернулись истерические нотки, слова вырывались друг за другом. – Ну говорю же тебе, Генри стоял возле мусорного бака, а теперь его нет. Его украли, и это не моя вина.
Дэниел сел на порог рядом с матерью. Он ничего не сказал, но слегка пихнул коленом ее колено в знак солидарности. Она была не в себе, и он не возражал. Он был наполовину влюблен в женщину, которую никогда не видел и с которой переписывался посредством заметок в газете, потому что полагал, что отцу это понравится. Дэниел понимал, почему мать так убивается из-за пропавшего пылесоса, принадлежавшего и его мертвому отцу.
Дэниел надеялся, что он не расстроил Надю. Надеялся, что она вообще не пришла и не узнала, что он ее бросил. Однако вышло бы паршиво, если бы он остался и оказался брошен сам. Но уж лучше он, чем она, ожидающая его в одиночестве и думающая, что ему все равно.
Спустя какое-то время мать произнесла:
– Скучаю по этому жалкому негоднику.
Дэниел улыбнулся:
– Знаю, мам. Я тоже.
– Просыпаюсь посреди ночи и думаю, что он отошел по-маленькому, жду, когда он вернется в постель. А потом вспоминаю.
– Знаю.
– И чувствую… злость. Я так зла на него за то, что он умер.
– Знаю, – откликнулся Дэниел грустно.
– Хочу накричать на кого-нибудь. Но на кого? На мусорщика, который, возможно, забрал пылесос?
– А! – сказал Дэниел. – Мусорщик. Да. Если Генри простоял здесь неделю, имеет смысл так думать.
– Да, – согласилась мать.
Дэниел вытянул руку, чтобы обнять ее.
– Знаю, это ужасно. Ты такого не заслужила. Не заслужила жизнь без него.
Он не заметил, как голос дрогнул и он тоже расплакался. Большие слезы катились по лицу, не уступая маминым. Она перестала плакать, посмотрела на сына. Оба сидели под поздним вечерним солнцем, отчасти улыбаясь тому, что выставили напоказ свои эмоции, а отчасти продолжая хныкать – мать и сын, объединенные общим горем потери человека, важного для них обоих, и удивляющиеся тому, как могут продолжать жить без него.
В итоге Дэниел порадовался тому, что пришел. Теперь остались только они вдвоем. Команда. Они нуждались друг в друге.