– Ты уж извини. Очень есть хотелось. Хотелось – и хочется.
– Война, нормально, нет? Жратвы нет, воды нет, и еще убивают.
– Все так.
– Как тебя зовут, имя твое?
– Хинес.
– Я Селиман.
– Да, я помню.
Мавр, отцепив флягу, встряхивает ее, чтоб забулькало скудное содержимое, и передает Горгелю.
– Держи, так и быть. Знай доброту мою. Только весь не пей! Вода – драгоценный дар Аллаха.
Горгель вынимает пробку и послушно, одолевая желание опорожнить флягу, коротко отхлебывает, задерживает воду во рту, прежде чем проглотить. Селиман смотрит на него пристально, не обращая внимания на муху, которая, покружившись, садится ему на нос, ползет по усам.
– Скажи, мы здорово дрались там, наверху, – говорит он, забирая флягу.
– Здорово или нет, а холку знатно намылили не кому-нибудь, а нам.
Мавр улыбкой обозначает покорность судьбе:
– Все предначертано заранее… Один Аллах знает все.
– Может быть. Может, так, а может, и нет.
Мавр, повесив флягу на шомпол, достает из кармана какой-то сверток в заскорузлой от грязи тряпице. Разворачивает и показывает Горгелю, что́ там: два кольца, пять золотых коронок, три пары наручных часов, республиканские и франкистские купюры, медальон на серебряной цепочке, книжечку папиросной бумаги, коробок спичек с логотипом валенсианского отеля «Метрополь» и мятую пачку французских сигарет.
– Песеты хорошие есть? Если есть – дам покурить тебе.
– Нет у меня ничего.
Мавр после недолгого раздумья пожимает плечами, сует в рот окурок, чиркает спичкой.
– Откуда ты родом?
– Из Альбасете.
Мавр сдвигает брови:
– Там вроде красные, нет? Клянусь, красные!
– Красные – там, а я, как видишь, тут, – желчно отвечает Горгель.
– Родня есть?
– Да уж не без того.
Мавр задумчиво смотрит на него:
– Перейти никогда не думаешь? Многие переходят, чтобы с семьями быть: отсюда туда переходят, оттуда сюда…
– Думал. Однако если сцапают – расстрел на месте.
Мавр скребет череп грязными ногтями, улыбается насмешливо:
– Потому и не бежишь? Боишься, что расстрел?
Горгель молчит. Селиман, затянувшись, щурится и как будто что-то вспоминает:
– Я – марокканец. Из Марокко, значит.
– Да что ты говоришь?
– То говорю.
– А здесь что забыл? Тебя привезли или своей охотой приехал?
– Сам приехал. По доброй воле моей.
– Черт… Каким же надо быть болваном, чтобы по доброй воле оказаться здесь.
– Ты же не знаешь историю мою, Инес.
– Хинес.
– Вся родня моя записалась – братья, племянники, свояки – все со мной вместе. Семь песет в день, одежу выдают, оружие… Красная мразь не признает Магомета, сжигает правоверных, убивает святых. Харам! Плохие люди. Мы пришли помогать хашу Франко спасти Испанию.