– Скажите, Хазанов, будут ли видны следы вот этой линии на этой плоскости? Да?
– Что?
– Я говорю, да?
– Какой линии?
– Так «да»?!
– Да.
– Отлично.
Через полгода Генашка уже учился в цирковом училище, но при этом числился в МИСИ. Два года его «прикрывал» замечательный наш математик Марк Иванович Сканави, который прекрасно видел, что у Генки дар божий и ему нужно учиться на актера. «Прикрывал», потому что в МИСИ была военная кафедра, а в цирковом училище нет. А позволить Хазанову попасть в армию было бы равносильно порушить всю систему обороноспособности не только нашей страны, но и всего социалистического лагеря.
Маруська сразу легко сдал начерталку с пятого раза, вымелся из института, позвонил нам, получил указания, что купить из выпивки, и поехал в Бескудниково, где мы его уже и ждали.
Добираться было довольно долго. Сначала пешком до «Павелецкой», потом на метро до «Новослободской». И дальше на автобусе. Это был такой вроде как экспресс, который делал всего одну промежуточную остановку на Савеловском вокзале и дальше шел прямиком до Бескудникова.
Маруська относился к тому поразительному типу мужчин, на которых как-то сразу и прочно западают женщины. Он был сух, подтянут, весь как будто на пружинах, всегда весел и потрясающе обаятелен. Он был смугл лицом, у него были черные волосы, такие же глаза и весь он был абсолютно такой типичный «итальянец», с итальянским же темпераментом. Вероятно, он был похож на какого-то своего далекого предка. Этот предок, видимо, еще в дохристианские времена в Палестине сошелся с женой какого-нибудь римского легионера, за что его прокляли все фарисеи и сундукеи и выгнали к чертовой матери из Иерусалима в пустыню Негев. Вот, наверное, там, среди барханов, и родился Маруськин прапрадедушка, который вошел в библейские легенды как страстный ходок, что и передал по наследству своему потомку.
Маруська, как утверждали все знакомые девушки, был потрясающим любовником, и его буквально передавали с рук на руки. Он был неугомонен и неутомим. И у него была одна отличительная особенность. Как только он «чуял добычу», у него тут же начинали двигаться ноздри, и на лбу вертикально вспухала и начинала пульсировать вена.
Нас могло идти по улице человек двадцать. Но та незнакомка, которая шла по противоположной стороне улице и на которую мы все пялились, вдруг переходила через дорогу, расталкивала всех, подходила к Марусе и задавала тот самый потрясающий по своему идиотизму вопрос, который мы сами задавали по сто раз в подобной ситуации.
– Простите, молодой человек, сколько сейчас времени?