— Она тебя.., разгадала! — выкрикнул, точнее, прохрипел Геннадий. За время просмотра он успел опустошить бутылку водки, которая до включения видео была полна больше чем наполовину. — Она даже сказала, каким именно способом вы с Грицыным ее убьете!
— Да ты что, Гена? — едва выговорила я, оторопев. — Если убивать, то зачем таким дорогим и опасным способом? Она же, в конце концов, не банкир и не министр! Зачем же было взрывать джип? Можно ведь и дешевле…
М-да, что-то я сегодня все не то говорю… Калинин выпучил свои свиные глазки, а Тугрик обежал вокруг кресла — он стоял позади, а оказался прямо передо мной — и, вытянув вперед руки, вцепился мне в горло.
Впрочем, одну руку я успела перехватить, а вторую… Вторую перехватывать было нечем: на своей правой ладони я, по старой привычке, сидела.
Впрочем, ни Тугрик не успел нанести мне существенный вред, ни Гена Калинин с окаменевшим Антошей-актером — помешать ему. Я приподнялась, высвободила ладонь и жестким ребром ее зарядила Тугрику в переносицу. Равиль повалился, как дерево, срубленное дровосеком. В глазах его застыло остекленело-бессмысленное выражение.
Я вскочила из кресла, но в ту же секунду в руках Ген Геныча появился пистолет «ТТ».
— Спа-акойна! — протянул он. — Не дергайся, сука! Вот теперь я точно знаю, что это ты ее убила.
— Потому что я стала сопротивляться твоему.. Тугрику-шмугрику, копейке ломаной? — воскликнула я. — Он твою сестру на иглу подсадил, вот ты бы его и притормозил, когда она еще жива была!
И" — Так он же при тебе ей в первый раз наркоту давал! Ты и предложила — побаловаться, — взревел он, вскакивая, — дескать, люди уже взрослые, а наркоты не пробовали. Ты-то под присмотром папаши с дури быстро слетела, а вот Ирка… Так что не надо тут из себя корчить чистенькую!
Я смутилась, вспомнив, что говорю сейчас от имени Алины Эллер, о которой не знаю многого. Очень многого.
— Что ты, что этот твой Славка Грицын — все вы одного поля ягоды! — продолжал бушевать пьяный Гена. В руке его плясал пистолет, и больше всего меня волновало, что палец его может непроизвольно нажать на курок, ведь оружие, я видела, было снято с предохранителя. — Понятно, что он меня уволил, отдалил от себя… Боялся, что вы Ирку пустили под откос, а держать при себе мою структуру, если я узнаю обо всем, это — конец. Ему — конец!
Честно говоря, слова Гены звучали так убедительно, что я поневоле начала допускать: Алина Эллер вполне могла, сговорившись со своим Грицыным, провернуть такую операцию. То, что мотивы преступления, приведенные Калининым, были более чем сомнительны, а его реализация — непомерно дорога и опасна, в голову шло слабо.