Он взмахом руки указал на плиту.
— Будьте любезны, сварите кофе. Признаться, я так и не постиг сию науку, хотя честно пытался.
— То есть ваш брат…
— Был казнен по обвинению в сговоре со внешниками. Второй отправлен на каторгу. Мне удалось его переправить во внешний мир, но он никогда не отличался здоровьем, а теперь и вовсе вынужден жить под присмотром целителей. Сюда уже вряд ли вернется.
— А ваш племянник?
— Тоже отправлен на каторгу.
— Но и он не доехал.
Дэн снисходительно улыбнулся:
— Так уж получилось, что в своей жизни я тоже обзавелся кое-какими знакомствами.
А ведь есть в нем, в человеке, что устроился напротив Чарльза, что-то донельзя знакомое. Не столько в чертах лица, сколько в движениях этих, ленивых да плавных, в характерном повороте головы, будто он норовит заглянуть за левое плечо.
В том, как держит он сигару.
Скрещивает руки, потирая палец о палец.
Где-то Чарльз видел подобное. Но где? У кого? И мучительно вспоминать, потому что не вспоминается. Он потряс головой.
Все одно не вспоминается.
Семья непростая. У простой не хватит ни связей, ни денег, чтобы вывезти опального мастера из столицы. Чтобы договориться с племенами.
Построить город.
Финансировать исследования.
— Чего вы хотите? — тихо поинтересовался Чарльз, потому что от догадки его по спине поползли мурашки.
— Я?
— Вас ведь не трогают. Вы можете жить и дальше. Но вмешиваетесь.
Легкий наклон головы. Насмешливый взгляд.
И догадка обретает плоть.
— Пока не трогают. Но это дело времени. Ему просто некогда. Он спешит укрепить ту странную власть, которую обрел, сам понимая, сколь она шатка.
И пальцы трут подбородок, окончательно подтверждая, что Чарльз не ошибся. Эту привычку он видел у одного человека. У того, кого не могло здесь быть.
— Но как только у него появится время, он займется…
— Конкурентами?
— Простите? — и насмешка уже явна. — Кто я, чтобы быть конкурентом самому Великому Учителю?
— Учителю — возможно, и нет. А вот Императору вполне можете.
Дэн хмыкнул.
— Отец говорил, что наше сходство весьма условно.
— Внешнее, — Чарльз вдруг совершенно успокоился. И не то, чтобы он понял, что им делать, поскольку и вправду план «как-нибудь» доверия не внушал. Скорее уж он обрел некую уверенность, что они не одни. — Но если говорить больше. Шире…
— Глубже, — не удержался Дэн.
Нехорошо именовать отпрыска великой семьи по имени. Хотя… если он инкогнито и сам разрешил, то, наверное, можно.
Матушка точно сказала бы.
Но матушки не было, а отпрыск великой семьи спокойно намазывал масло на ломоть хлеба. И действовал с немалой сноровкой.