— ТОГДА ЗАСЕКИ НАПРАВЛЕНИЕ НА МОЙ… НЕ ЗНАЮ ВАШЕГО СЛОВА. НА МОЙ ГОЛОС, — говорю я.
— ПЕЛЕНГ, — подсказывает Ксапа.
— У нас это называется пеленг, — сообщает Платон. — Уже засек. Клык, с тобой хотят поговорить еще четыре человека.
— С ВАМИ — восемь… КУДА ЖЕ МЫ ВАС ПОСАДИМ? — Смотрю, какие яростные гримасы мне Ксапа строит и разрешаю: — ХОРОШО, ПРИЛЕТАЙТЕ.
— Спасибо, вылетаем. Через десять минут будем у вас. Конец связи.
— КОНЕЦ СВЯЗИ, — повторяю я и отдаю штуковинку Ксапе.
— Клык, ты крут! Я тебя обожаю. Ой, как волнуюсь! — и бежит Мудра со Старой ИНСТРУКТИРОВАТЬ.
Вскоре мы слышим гудение АВИЕТКИ.
— Вот они! — кричит Ксапа, скачет на месте и крутит над головой бинокль за ремешок. Я кричу людям, чтоб к деревьям отошли, волокушам место освободили. Бабы с радостью под деревья бросаются, страшновато им.
Охотники видят, что я не боюсь, степенно отходят. А ребятня вся вокруг Ксапы столпилась и притихла. Ксапа чудикам жесты показывает, будто двумя руками к себе зовет, потом опускает что-то.
АВИЕТКИ садятся. Сначала одна, потом другая. Я втыкаю копье в землю и иду к той, что первой села. Хотел, как наметили, за руку поздороваться.
Но Ксапа не выдерживает. Я так и знал, что не выдержит, очень уж у нее глаза блестят. Бегом бросается, меня обгоняет и кричит:
— Парни! Я так рада вас видеть! Вы чьи будете?
— Чиво?
— Ну, Тырина или Сизова? Из какого геологоотряда?
— Из четвертого западного, — отвечает обалдевший Петр. — А Тырина на Землю отозвали.
— А я из третьего!
— О-о-очень приятно… Э-э-э…
— Оксана Давидовна Макарова-Заде!
— Очень приятно, Оксана.
Тут я подхожу и представляю чудиков. Лица у них растерянные. Они явно не знают, с кем говорить, со мной или с Ксапой.
— Скажите, Оксана, — наклонившись к Ксапе, тихонько спрашивает Платон, — Клык сказал, мы должны переговорить с Омксапой. Кто это?
— Так и сказал? — строго переспрашивает Ксапа. А сама на меня смотрит.
— Вроде, я ничего не напутал.
Ксапа сгибается от хохота. Платон удивленно смотрит на меня.
— СМЕШИНКУ СЪЕЛА. ЭТО С НЕЙ БЫВАЕТ, — поясняю я.
— Клык!!! Я тебя поколочу! — визжит Ксапа. Я привычно поворачиваюсь спиной, и она молотит по ней кулачками. Несильно, но часто. Впрочем, недолго. — Ну что мне с ним делать? — жалуется она чудикам. — Ом-Ксапа переводится на русский как Великая Хулиганка.
Чудики неуверенно улыбаются.
— Но все-таки, кто у вас за главного? — стоит на своем Платон.
— Ксапа — это я. А поговорить успеем. Но сначала поедим. Так здесь полагается.
Пока мы разговариваем со знакомыми чудиками, из второй волокуши вылезают незнакомые чудики. Один устанавливает треножник — выше меня на две головы — с какой-то калабашкой наверху. Другие подходят к нам. Ксапа оглядывается на них, взвизгивает и бросается на шею к седому с короткой бородкой: