Волков бегство, точнее, выдворение Песцова из этого дома не оставил незамеченным. Пришёл, лишь только мы достигли взаимопонимания с Ли Си Цыном, чему я порадовалась неимоверно: кто знает, что решил бы хозяин дома, если бы посчитал, что пользы от меня выйдет куда меньше, чем вреда. Возможно, племянник ему не столь уж и дорог, как и планируемое использование артефакта, а вот хорошие отношения с Волковыми — жизненно необходимы.
Сообщил о визитёре, на чистом русском языке сообщил, между прочим, тот самый китаец, что не так давно усиленно делал вид, что меня не понимает. А сейчас он усиленно делал вид, что ему не стыдно и, вообще, меня в кабинете нет, хотя я изо всех сил укоризненно на него смотрела, почти дырку прожгла. Но китаец оказался на редкость огнеупорным и невосприимчивым к чужим взглядам.
— Хотите послушать наш разговор, Елизавета Дмитриевна? — спросил Ли Си Цын и не дожидаясь моей реакции, сам же ответил: — Разумеется, хотите. Встаньте тогда рядом со мной, чтобы на вас никто случайно не наткнулся.
— Полог я наложу, — радостно предложила я.
Узнать, о чём пойдёт разговор с Волковым, — бесценно.
— Я сам. Мой надёжнее, — усмехнулся Ли Си Цын и сказал китайцу, всё так же ожидающего решения нанимателя: — Пригласи штабс-капитана.
Почти одновременно с этим он бросил на меня плетение. Боже мой, даже если Волков не скажет ничего интересного, мне будет чем заняться: плетение было куда запутаннее того, которым я владела, да и видела я его едва-едва. В сложные элементы приходилось всматриваться, напрягаясь до максимума. Но и это не помогало — чужая магия, словно ворох мелких, но вёртких змеек, пыталась ускользнуть и всячески мешала разобраться. После применения шитовского плетения по запоминанию дело пошло легче, но Ли Си Цын, несомненно, его отметил, выразительно хмыкнул, но сказать ничего не успел, поскольку Волков как раз заходил в кабинет.
Наблюдать за ним полог Ли Си Цына ничуть не мешал, но визитёр был куда менее привлекателен, чем само плетение, поэтому я лишь коротко посмотрела на недовольную физиономию штабс-капитана и вернулась к изучению, откладывая в памяти все малейшие нюансы. В моём положении любое дополнительное знание увеличивает вероятность благополучного исхода. А это знание точно было не лишним. Правда, я не была уверена, что смогу повторить: ничего похожего по сложности мне ни видеть, ни, тем более, делать не доводилось. Если сравнивать с волковским, это плетение было словно лайнер по сравнению с моторной лодкой. Аккуратной, блестящей краской и шумящей отлично работающим мотором, но всё же лодкой.