Дамы нестройным хором поздоровались.
— Алекс, представляешь, эти две авантюристки притащили на ночь какого-то парня и положили его спать в Машиной комнате.
— Это Стаськин знакомый, я же говорю! — не выдержала Мартышка.
— Какого еще парня? — нахмурился Алекс.
Тут мама и сестрица сообразили, что своими действиями подкладывают мне здоровенную свинью в отношениях с моим мужчиной, переглянулись и дружно дали задний ход.
— Хотя, точнее было бы назвать его моим знакомым, — торопливо поправилась Мартышка.
— Ну и хорошо, — миролюбиво согласилась мама, которая еще минуту назад готова была поубивать нас всех, а главным образом — Егора. — Может, познакомишь нас?
Я обреченно закрыла глаза. Алекс многозначительно покашлял.
— Итак, дамы, что все-таки происходит?
— Мам, привет! — в комнату влетел Шурка и с разбегу прыгнул на кровать. — Там в коридоре какой-то парень стоит, это кто?
Все дружно повернулись и в раскрытую дверь увидели Егора, который переминался с ноги на ногу и не решался войти, увидев такую большую компанию.
— Стася… Извини, я не вовремя? Я, наверное, пойду, спасибо за приют.
Алекс повернулся ко мне, и я чуть не упала в обморок от его ледяного гневного взгляда. Наверное, так же я вчера смотрела на Егора, хотя куда мне до талантов Алекса… Наверное, он узнал парня, который ехал в моей машине, и с которым потом я куда-то исчезла почти на целые сутки.
Боже мой…
— Стася, кто это? — спросил Алекс, глядя мне в глаза. Спросил таким тоном, что я похолодела.
— Это Егор. Познакомьтесь. Егор, это Александр Казаков, мой… приятель.
— Приятель? — мужчина всей моей жизни иронически поднял бровь. — Ну да, разумеется. Молодой человек, мы сейчас идем завтракать, если хотите, можете составить нам компанию. Заодно поговорим. О жизни, и вообще…
— Спасибо, но я тороплюсь, — пробормотал Егор. И правильно, тон у Алекса таким изысканно-вежливым и морозным, что по спине мурашки побежали, наверное, у всех присутствующих. Мартышка, испуганно пискнув, протиснулась к выходу, расталкивая нас локтями, подхватила Егора под руку и поволокла его по коридору в сторону лестницы. А я, ни на кого не глядя, извинилась и ускользнула в ванную, чтобы избежать неудобных вопросов и испытующих взглядов.
Я села на краешек ванны, прижалась горящей щекой к холодному зеркалу и сидела так минут пятнадцать, пытаясь понять, как жить дальше, пока, наконец, в дверь робко не постучались. Это оказалась Мартышка, вся красная от смущения и неловкости.
— Стась, ты извини, мы с мамой тебя здорово подставили…
— Да ничего страшного, — вздохнула я. — Сам Алекс еще должен мне кое-что объяснить. Если не соврет. А до тех пор я перед ним отчитываться не собираюсь.