– Я тревожился о вас в течение всего путешествия, – сказал я моему господину, когда он проснулся. – Помогла ли песня Са'онсеры ослабить боль?
– Пусть моя боль ужасна, но это лишь страдания тела. – По правде говоря, сейчас он выглядел более сильным, чем до моего отъезда, но на лице Хакатри застыло тревожное выражение. – Песня моей матери немного помогла, но другая часть болезни неподвластна даже Са'онсере. Кровь Червя меня изменила, Памон, в самых неожиданных аспектах, например возникло ощущение, будто я обладаю еще одной парой глаз и ушей. Я вижу вещи, которые никогда не видел раньше, слышу то, к чему оставался глухим до того, как меня обожгла кровь дракона. И все становится совсем необъяснимым, когда я сплю и вижу сны. Кажется, передо мной разворачивается целый мир, но видения проходят невероятно быстро и бывают такими сильными, что я часто не в силах их понять.
– Складывается впечатление, что у вас еще не прошла лихорадка, милорд.
Он покачал головой.
– Все не так просто, – ответил Хакатри. – Из того, что ты мне рассказал, Ксанико мог бы это понять лучше, чем большинство других. Как жаль, что он не приехал. Я бы многое от него узнал.
– Вполне возможно, милорд, но он хранит слишком много обид. Я ничего не знаю об истории Ксанико, за исключением того, что вы и ваши соплеменники мне рассказали, но он, очевидно, из тех, кто ничего не забывает, даже из далекого прошлого.
Мой господин коротко и горько рассмеялся и сразу поморщился от боли.
– Да, я знаю таких людей. Даже слишком хорошо.
– В любом случае, – продолжал я, – мне радостно видеть, что вы стали больше похожи на прежнего Хакатри, милорд. Я не хотел вас оставлять, но данное мне поручение могло принести вам пользу, к тому же оно исходило от ваших отца и матери.
Он кивнул.
– Тебе не в чем себя винить, верный Памон. В любом случае твое путешествие может оказаться полезным. Я прочитал письмо, которое дала тебе леди Она.
– Мне показалось, она искренне хотела помочь, милорд, – заметил я.
– Но искать среди смертных!.. – Он снова рассмеялся, хотя и со стиснутыми зубами. – Это лишь подтверждает худшие опасения моего брата. – Меня порадовало, что он начал шутить, что также указывало на изменения, которые произошли в нем после несчастья.
Хакатри, прежде бывший образцом постоянства, теперь казался изменчивым, как лошадь, окруженная роем мух, он то смеялся, то стонал и дергался, а лицо искажалось от боли, которую он не мог скрыть. Мое сердце сжималось, когда я видел, что он продолжал страдать даже после вмешательства матери, но также меня интересовало, какие еще изменения вызвала кровь дракона.