От ужаса Олеся закричала, зажав рот рукой.
— Лучше бы ты сел! — сказал главврачу Лесовец. — У тебя уже было два шанса.
— Два шанса! — повторила Олеся, понимая, что была абсолютно права, и она крикнула Лесовцу:
— Анну Семак изнасиловали вы!
— А обвинили его! — улыбнулся он, указывая на главврача. — Одна таблеточка — и никто ничего не помнит. Вот только Анна проснулась в неподходящий момент. За галстук меня ухватила. Но я позаботился, чтобы она меня не увидела. А потом оставил возле неё его галстук, — он снова бросил взгляд на главврача, который истекал кровью. — И всё! — Лесовец захохотал, как сумасшедший. — Все подумали на него.
Затем Лесовец направился к Олесе, и она сразу же побежала прочь, а он погнался за ней.
Павел, тем временем, чувствовал, что силы покидают его. В глазах его помутнело. Но он сделал над собой усилие и с диким криком набросился на Лесовца, повалив его на землю. Олесе чудом удалось отскочить и не оказаться под ними обоими.
Павел уже не понимал, что происходит. Он чувствовал соперника и бил его везде, куда мог попасть, хотя Лесовец даже не сопротивлялся, а просто лежал на животе, прикрыв голову руками. И кулаки Павла, как и всё его тело, уже становились ватными, но он продолжал наносить удар за ударом. И даже не заметил, как его окружили сотрудники полиции. Олеся кричала ему:
— Хватит! Хватит!
Он её не слышал. Он остановился лишь, когда потерял сознание и рухнул прямо на Лесовца.
Полицейские подняли их обоих под громкий крик Олеси.
— Что с ним? — спросила она.
— Да жив он, жив, — полицейский проверил у Павла пульс.
Павла и главврача отправили прямиком в больницу. Лесовец отделался синяками и всё кричал, что его пытались убить и вообще он здесь по ошибке. Впрочем, полицейские не стали с ним церемониться и надели на него наручники. Слишком уж он активно оправдывался. Его и Олесю было решено задержать до выяснения обстоятельств. Вернее, Олеся сама вызвалась для дачи показаний.
— Там в кустах какой-то гаврик валяется! — заметил полицейский. — Не ваш?
— Иван что ли? — удивилась она. — Он жив?
А вскоре к ним выполз и сам Иван, весь лохматый, в крови, в зачуханной от гари одежде и с листвой на волосах.
— Без меня никого не задерживайте! — орал он, хватаясь за голову.
Но полицейские лишь махнули на него рукой, приняв его за городского сумасшедшего.
Он кричал им вслед, что он следователь, но они только посмеялись в ответ:
— Иди — проспись!
Олеся смотрела, как Павла загружают в машину скорой помощи. Скорая с главврачом отъехала чуть раньше, так что Олеся профукала возможность его сопроводить. Впрочем, она и не жалела об этом. Она слишком боялась вида крови.