И правда, все кругом хохочут, а один даже бросается на землю и показывает, как Марсель вертел ногой.
— А теперь тебе нравится воевать, лейтенант?
Он смотрит на меня с недоумением.
— Что тут может нравиться? Надо.
— А Испания тебе нравится?
— Очень… Только… — Он оглядывается, испанцев рядом нет. — Только Франция все-таки лучше. Правда?
Вслед за Фрэнком Питкерном в мой номер вошел высокий усатый немолодой солдат довольно нелепого вида.
— Тебе из-за меня попало от Залки, — сказал Питкерн. — Вот мой выкуп. Для твоих портретов. Он, правда, давно не комсомолец, да и не был им никогда, но, по-моему, он интересен. Я буду переводить.
Пришедший потребовал пива — к счастью, в гостинице оно оказалось, — облизал усы, вздохнул: «Не эль» — и сказал:
— Фрэнк говорит, что тебе надо рассказывать все, как на приеме в партию. Давай спрашивай.
Вот как я записал его рассказ.
Отец Томаса Дэвиса, или, как его называют всю жизнь, Таффи Дэвиса, был убит при взрыве в уэлской шахте. Таффи было два года. Через много лет он усыновил мальчика, родители которого погибли при такой же катастрофе.
— Для меня он как собственный сын. Самый замечательный мальчик во всем Уэлсе.
Таффи стал шахтером, потому что его отец был шахтером и потому что на его родине, стране голой и неплодородной, человек может добыть пропитание только под землей. Он участвовал в первой мировой войне, сражался в Галиполи, был ранен на Мозеле за два дня до перемирия. В 1922-м он стал коммунистом.
— Под землей, дир комрейд (дорогой товарищ), особенно нужен свет. Я электромонтер, но тоже ходил в потемках. Наш свет идет из вашей родины.
В октябре 1935 года началась стачка на шахте «Девятой мили». Шахтеры пробыли под землей безвыходно шестьдесят восемь дней, не работая и почти не получая еды. Одним из организаторов стачки был Таффи.
— Самая замечательная стачка, какую когда-либо знал Уэлс.
Через месяц началась другая стачка. Хозяева отдали приказ: выгнать стачечников из шахты, открыв брандспойты, предназначенные для тушения пожаров. Шахтеры не боялись воды, да и хозяева пугали их не водой. Все знали, что сильная струя создает угрозу обвала. Возмущение было так велико, что шахтеры подожгли дом дирекции. Полиция сперва не решалась на аресты, население было на стороне шахтеров. Но через два месяца с другими был арестован и Таффи — он якобы подстрекал остальных. В тюрьме он сидел вместе со своим шурином и ближайшим другом. Теперь все трое — бойцы харамского фронта.
Из тюрьмы Таффи вышел 28 ноября 1936 года, а пятого декабря уже был в Испании.
— Мой мальчишка сказал мне: «Возьми мой нож, чтобы бить фашистов». Самый замечательный мальчик во всем Уэлсе. А жена сказала: «Таффи, отправь всех фашистов прямо к дьяволу в лапы». Я уже говорил вам, что у меня самая замечательная жена во всем Уэлсе? А дочь непременно хотела ехать со мной. Ей семнадцать, и она хочет стать врачом. Самая замечательная девушка во всем… Я ее не взял, конечно. Я сказал: «Сперва кончай учиться, а тогда приезжай, лечи раненых, будешь самым молодым врачом». В прошлом году была история. У нас обычай: первого мая выбирают майскую королеву. Девочка говорит: «Почему там кандидатки только буржуазные девушки? Я выставлю свою кандидатуру». Я говорю: «Смотри, осрамишься». Но дамы-патронессы не знали, кто она, и выбрали ее. Она подходит к столу и вдруг поворачивается к публике, поднимает кулак и кричит: «Рот фронт! Красные еще раз победили!» Самая замечательная девушка во всем Уэлсе! А вот про моего шурина. Когда он узнал, что я в Испании, он тоже собрался и поехал за мной. Вот была встреча! Я увидал его прямо на улице. Он не умеет ни читать, ни писать. Меня ранили. Лежу в госпитале. Он приходит смущенный такой и протягивает мне письмо. «Это от твоей жены, я уже месяц ношу его в кармане. Никому не показывал, чтобы не смеялись надо мной, что я неграмотный». Я читаю: «Дорогой Том, ходят слухи, что мой Таффи убит. Если ты знаешь, где его могила, поставь на ней, пожалуйста, камень и отомсти за него фашистам». Смешно? Ну, я ей ответил: «Старуха, ближайшие двести лет я в надгробных камнях не нуждаюсь».