Коко не может терпеть такие экзотические названия, как «В ночи», «Сердце безумия» или «Дочь китайского короля». Ей кажется, что все эти названия глупы и претенциозны. Она хочет чего-то более таинственного, чего-то простого, но загадочного. Чего-то сильного. Может быть — цифру. Ее любимую цифру: пять.
Коко знает: это будет первый случай, когда кутюрье ставит свое имя на флаконе. А почему бы и нет? В конце концов она создала эти духи. Почему бы людям не знать, кто их автор? Это не бахвальство, это естественная гордость.
Первые отзывы клиенток весьма многообещающи. Бо был прав: духи им нравятся: запах ненавязчив и сохраняется весь вечер. И, кажется, что также важно, духи нравятся их мужьям и любовникам. Если мужчинам приятно вдыхать этот запах, занимаясь любовью, решает Коко, успех духам — гарантирован.
Внизу, в холле, Игорь вынимает пластинку из конверта, кладет ее на диск граммофона и замечает, что поверхность пластинки слегка волнообразная. Он поднимает рупор граммофона, ставит ручку в нужное положение. Касаясь пластинки, иголка издает легкий скрип. Игорь следит за бороздками, с которых слетают звуки музыки. Божественные Франц Шуберт, бетховенский Хаммерклавир. Концерт для клавесина Баха.
Наверху Мари подает Екатерине стакан с водой. Екатерина садится, благодарно улыбаясь.
— Надеюсь, музыка не мешает вам спать, мадам.
— Я должна много спать, чтобы продлить свою жизнь, Мари.
— Надеюсь, вы себя лучше чувствуете.
— Немного лучше, спасибо.
— Могу я подать вам что-нибудь еще?
Екатерина садится.
— Нет, но скажите мне, — она отпивает воду, — как долго вы работаете у мадемуазель Коко?
— Больше двух лет, мадам. — Мари складывает руки на животе.
— И вы находите, что она хорошая хозяйка? — продолжает выпытывать она.
— Что вы хотите сказать, мадам?
— Ну, она честная и справедливая? — Екатерина чувствует, что Мари колеблется, и смеется, чтобы обезоружить ее. — Не тревожьтесь, я не собираюсь шпионить за ней.
— Она хорошо к нам относится. И Сюзанн она очень нравится, — добавляет Мари для убедительности.
— Она может быть очень щедрой, я знаю.
— Да. Может.
— Она заслуживает хорошего мужа.
— Я тоже так думаю.
— Но она современная женщина.
— Современная, да, — соглашается Мари с некоторым беспокойством.
— Знаете, что я имею в виду — независимая.
— Очень.
Екатерина чувствует, что зашла в тупик. И будто загнала себе под кожу занозу. Она решает говорить более откровенно.
— Иногда мне становится интересно… — Она нервничает и не может закончить фразу. — Мне интересно, насколько она моральна. — Ну вот. Вот она и сказала.