— Зачем вы пришли за мной? — тихо спросил он.
От неожиданности Света раскрыла глаза, но Вадим смотрел мимо.
— Какой вопрос! — вырвалось у нее, и ее глаза сверкнули. — Вам что же, неприятно со мной?
— Почему же… я только не понимаю, зачем вы на себя наговариваете?.. ответил он, не поднимая глаз, испугавшись, что скажет неточное или обидное слово.
— Что значит "наговариваю"?.. — произнесла она настороженно, в великом недоумении, готовом перейти в обиду, но, покамест, с наигранной веселостью.
Вадим стушевался и заговорил торопливо:
— Ну, конечно, вы необычайно красивая, такая удивительная женщина, но эти слова — не ваши, не могут быть ваши.
— Почему же не могут? — уже беззаботно, радостно заглядывая ему в глаза, спрашивала она.
— Мне тяжело слышать, что вы себя так… хуже, чем вы есть на самом деле.
— Вы так ухаживаете за мной?! — вскричала она.
— Нет, я совсем не ухаживаю за вами, — просто сказал Вадим.
Света искренне расхохоталась:
— Такого чудака я не встречала!
— Вы, я думаю… совсем другой человек…
— Какой же я человек по-вашему? — не сдержавшись вскричала она, дернув его за рукав, как ребенок, и радостно засмеялась.
— Вы улыбаетесь — у вас чудная улыбка, вы смеетесь — у вас прелестный смех, и все мужчины вокруг влюблены в вас, а меня не оставляет чувство, что вы это делаете через силу, словно вам не хочется, но вы… привыкли и не можете остановиться. Может быть, это вам даже неприятно…
Глаза ее замерцали и погасли. Она промолчала.
— А еще, милая, — продолжал Вадим осторожно, с нежностью глядя ей в глаза, — вы казались такой счастливой, праздничной, а я вот подумал — только не сердитесь на меня! — у вас, кажется, большое несчастье. Может, это было давно, но оно вас мучает. От этого вы несчастны и стараетесь быть иной, не такой, как кто-то и когда-то хотел вас видеть. Простите, если я неправ, добавил он смиренно и оглянулся на нее, удивляясь себе самому.
Света замерла, всматриваясь в его лицо. Она не могла бы повторить, передать в точности, что он сказал: ни слова, ни даже смысл, но все ее существо знало, что она услышала необычайное, важное, то, что не слышалось и не думалось никогда. Пораженная, она пыталась охватить разумом какую-то пролетевшую мысль, но та мгновенно исчезла, оставив внутри глубокую занозу. Она ощутила, что этот заряд будет причинять боль до тех пор, пока не разъяснится, что такое было сказано и какое необычное, но совершенно точное содержание было подумано в ответ. Молча, изумленно она смотрела на него. И он, в ответ, осознав, что произнес что-то не то, возможно запретное, растерянно глядел в ее лицо, пугаясь ее молчания и пытаясь собрать вмиг разлетевшиеся мысли. С минуту они сидели так, не шелохнувшись, и наконец она прошептала: