В парилке, уже слегка остывшей, густо пахло полевыми травами. Саша различила зверобой, пижму и мяту. В деревянной плошке было налито густое темно-коричневое домашнее мыло. Внутри печи помещалась чугунная чаша с восхитительно горячей водой. Рядом — ведро с холодной водой и деревянная шайка, в которой их можно было смешивать.
Саша прикрыла глаза, чтоб полнее ощутить струи горячей воды на покрытом старыми и свежими травмами теле. Она уже не могла вспомнить, какой синяк, какая ссадина где получены, от кого, за что. В последний раз помыться по-человечески ей довелось в Рязани, перед встречей с Щербатовым. Теперь горячая вода и травяное мыло смывали с нее горечь, разочарование и усталость, накопившиеся с тех пор.
— Следы на спине от чего? — спросила Матрона. Разомлевшая Саша и не услышала, как она вошла.
— Таких, как я, преследуют так же, как и таких, как вы, — ответила Саша. — Это плеть.
— Нет, девонька. Это следы крыльев.
— Что? — Саша забыла долить холодной воды и едва не ошпарилась.
— Эти шрамы, — сказала Матрона буднично, — от срезанных ангельских крыльев. Твоих… Давай пару поддам, совсем остыла баня.
Камни шипели, комнатушку заволок пар и лица Матроны Саша сейчас не видела. Она искренне понадеялась, что и та ее лица — тоже...
— Посредственный из меня ангел, — ответила Саша, чтоб прервать молчание.
— Всякий бес был прежде ангелом. Вот, принесла тебе рубашку дочки моей. Ей уже без надобности. Наденешь — выходи в предбанник, я тебе обед собрала.
Крестьянская рубашка доходила до колен и плохо подходила для ношения под формой, зато наконец-то будет не так холодно по ночам. До сих пор Саша носила тонкого полотна сорочку, которую купила для нее Вера в Рязани — другого исподнего не было.
В предбаннике был уже накрыт стол: крынка с квасом и миска с овсяным киселем. Саша секунду колебалась, имеет ли она право есть то, чего не едят ее люди. Но не могла же она оскорбить отказом от угощения человека, от которого они все сейчас зависели. Она просто не станет забирать свою порцию из общего котла сегодня.
— Что случилось с вашей дочерью? — спросила Саша, когда поняла наконец, что продолжать выскребать ложкой миску не только неприлично, но и бессмысленно.
— Оставила веру Христову и уехала в вашу революцию, — спокойно ответила Матрона. — Революция забрала ее. Взамен прислала тебя.
— Мне очень жаль. Я могу что-то сделать для вас?
— Ты можешь, и ты сделаешь. Оба вы были явлены: твой однорукий командир и ты.
— Явлены — это как?
— Это вас я видела во снах — тех, кто придет и встанет между Христовыми людьми и царством Антихриста.