Руководили массовыми убийствами ко-миссарша Розалия Залкинд по прозвищу Демон, прятавшаяся за псевдоним Землячка, и настоящий упырь и садист — венгерский большевик Бела Кун, который в восемнадцатом году приехал в Россию из Венгрии. А ведь московские — да и не только московские — улицы до сих пор носят их имена! Землячка похоронена в центре столицы, на Красной площади, и никому нет до этого дела.
— Моему отцу, когда его вели на смерть, было, как тебе сейчас, девятнадцать. И маме тоже, — рассказывал учитель. — Они успели прожить вместе всего семь месяцев — и тут случилась революция. Он, выполняя присягу, пошел в армию, в Добровольческий корпус. Стрелять тогда еще толком не умел — страшно ему было людей убивать. Когда их окружили и взяли в плен, отец не выдержал — заступился за старшего офицера, штабс-капитана, над которым издевалась озверевшая голытьба. Тот лежал на земле связанный, а победители, матерясь, пинали его грязными сапогами куда попало — в живот, в лицо… Отец не стерпел — схватил валявшийся на земле конфискованный у офицера браунинг и почти в упор расстрелял пятерых мучителей. Когда на грохот выстрелов прибежала подмога, он уже готов был принять немедленную смерть. Но его не растерзали на месте, а бросили в темный подвал. Наутро, толкая в спину оружейными прикладами, вывели на набережную. Там уже стояли со связанными руками офицеры, солдаты, матросы, казаки. Отец был последним, вошедшим на баржу, отплывавшую на тот свет. Ему повезло: камень к ногам привязали небрежно, при ударе о воду веревка соскользнула, и он ощутил, что может спастись — надо было лишь под водой развязать ноги. Воздуха, слава Господу, хватило. Он вынырнул, набрал воздуха полные легкие, под водой отплыл от баржи как можно дальше и через час, вконец обессиленный, выбрался на берег. Полуголый, босой, окровавленный, но уцелевший, он начал пробираться к жилью. Бог в этот день был милостив к нему. В первом же доме, куда он постучал, его встретили как родного. Хозяин, семидесятилетний рыбак, дал ему хлеба на дорогу, новую одежду, документы убитого красными сына и сказал:
«Нелюди это, бесы! Зверствуют они здесь. Рыскают без сна и отдыха, все новую кровь ищут, все не напьются. Беги отсюда! Храни тебя Господь!»
Бог сохранил. Отец сумел вернуться в Петроград. Там разыскал беременную жену, и они вдвоем сумели добраться до Сестрорецка, где тогда еще не было красных. Оттуда монахи взяли их в обоз и каким-то чудом посадили в поезд, который направлялся в Китай. Через несколько недель отец с матерью прибыли в Харбин, а еще через месяц появился на свет и я. Наша жизнь там была очень трудной…