Вот такой учитель был у Ники. Она им невероятно гордилась, благоговела перед ним, а занятия английским постепенно превратились в полиязычие — Юрий Александрович легко мог перейти с английского на французский, а с французского — на итальянский. И Ника воспринимала это как театр, в котором она с удовольствием играла разные роли. Учитель не боялся ее перегрузить: ему самому было интересно заниматься с одаренной девочкой, схватывающей все на лету.
Да, Ника попала в серьезную передрягу, и финал ее был пока непонятен. Но все это не шло ни в какое сравнение с судьбой учителя Юрия Александровича. Вот кому судьба послала настоящие испытания, и ничего, человек выдержал, состоялся и был по-своему счастлив. А значит, и она, Ника, все выдержит и тоже будет счастлива!
Едва услышав выстрелы, Славик чисто инстинктивно нажал на газ и, ничего не соображая, помчался так, будто сам уходил от пуль. Он приехал в гостиницу и до вечера просидел в номере, с ужасом ожидая появления своих подельников. Больше всего он боялся, что они накажут его за то, что он уехал с места событий и бросил их на произвол судьбы.
Но бандюки не появились — ни вечером, ни ночью, ни утром. И у Славика забрезжила счастливая надежда: вдруг кто-то разделался с его обидчиками-конвоирами и этот кошмар закончился?
На всякий случай он еще день пробыл в Кисловодске, но душу грел уже купленный авиабилет на Москву.
В столицу он прилетел поздно вечером и перво-наперво вспомнил завет покойного Димки: «Проверяйся всегда, Славик. А то ты ходишь и ни х… не проверяешься».
Славик «проверился», когда подъехал к своему дому, — ничего подозрительного он не заметил. В квартире свет не зажигал, пока не зашторил все окна. Потом, включив тусклые ночники, собрал все, что ему было необходимо для переезда: одежду, деньги, записные книжки, гроссбухи и необходимые мелочи. На работу он решил не ходить, но на всякий случай незаметно подъезжать к точке, чтобы проверить, не следит ли кто.
«Залег» он у родителей, из дому старался не выходить, а если уж припекало, то, прежде чем выйти, прячась за шторой, внимательно осматривал улицу. Родителям сказал, что в своей квартире затеял ремонт, а Генке — что схватил ротавирус и попал в больницу.
— Давай я хоть к тебе приеду, апельсинов привезу, что ли? — предложил Генка. — А то ты пропал, как угорел, ни слуху от тебя ни духу. Я ж ничего не знаю!
— Не, Ген, какие апельсины — мне вообще ничего жрать нельзя — диета. Я же на Соколиной Горе, в инфекционном, сюда не пускают: карантин. Расскажу потом, как меня скрутило, — врал Славик.