Юрий Александрович помолчал немного, погрузившись мыслями в прошлое.
— Мама поначалу стирала белье в китайских семьях с достатком, а потом нашла место в пекарне, — снова заговорил он. — Это обеспечивало постоянный заработок, а когда денег не хватало, мы спасались мукой и лепешками. Но когда мне пришла пора отправляться в школу, поднакопить денег на обучение маме не удалось. И тут вдруг она узнала, что в католическом костеле, который был недалеко от православной церкви, ищут в хор мальчика лет семи. А у меня был хороший голос, петь я любил. Мама наспех собрала меня, и мы отправились в костел. Навстречу нам вышел человек в сутане с беленьким воротничком — это был регент. Он обратился ко мне на непонятном языке, но я понял, что он хочет, чтобы я запел. Он сел за клавир и начал наигрывать мелодию. Я узнал: это была «Аве Мария». В церкви мы были одни, и стесняться было некого. Я видел глаза мамы, которая смотрела на меня не мигая, и в них плескалось столько надежды! Я чувствовал, что сейчас я, и только я, могу нас спасти. Вот так, в ту самую минуту, я повзрослел. Я подхватил «Аве Марию» и услышал себя, будто со стороны, — мой голос чисто выводил каждую ноту, и звук поднимался к куполу, к Богу. Я сдавал Ему свой экзамен на право жить, к Нему была обращена моя молитва. Регент доиграл и, ласково улыбаясь мне, три раза хлопнул в ладоши. Хлопок звонким эхом рассыпался по церковному залу. Он достал из кармана сутаны записную книжку, что-то написал, протянул маме и показал на дверь в глубине. Мама, крепко зажав бумажку в руке, скрылась за дверью. Когда она вернулась, на глазах ее были слезы, но это были слезы радости. Она разжала кулак, и в центре ладони я увидел две монеты. Для нас это были огромные деньги.
«Это твой аванс, — счастливо прошептала мама. — Сынок, ты принят! Ты принят не только в хор, но и в школу. — Ее голос прерывался от волнения. — Здесь за тебя не надо будет платить. Это нам еще будут платить заработанные тобою деньги!»
И мама совсем не по католическому обряду, а в русской православной традиции упала на колени, стала бить поклоны и горячо шептать молитву. Вот так я оказался в католической школе и стал католиком. В то время, когда другие мальчишки играли в футбол, я пел псалмы в хоре. На этом закончилось мое детство, как и детство других мальчиков, которые пели рядом со мной. Они были из разных стран: среди нас были и немцы, и французы, и голландцы, и англичане, и индусы, и даже филиппинцы, и мы изучили языки друг друга — это было самое легкое и интересное!