– Не торопись. Ты все-таки еще лечишься.
Я занес ее в столовую и посадил на стул.
– Что будешь кушать?
Я сел напротив. Ларс каким-то шестым чувством угадывал, где я нахожусь, и я не сомневался, что он появится через пару секунд.
– А он может сделать мне сладкие гренки?
– Ларс? Да он все может! – ответил я, едва не засмеявшись.
И тут же в столовой появился мой дворецкий:
– Мисс Перл, рад, что вам уже лучше.
– Благодарю вас, Ларс, – ответила Пуговица, сверкнув неподдельной улыбкой (мне, например, она никогда так не улыбалась). – Надеюсь, вы тоже в порядке.
Ларс поклонился:
– Что вам угодно к завтраку?
– Вам не составит труда сделать сладкие гренки?
Ларс был очарован ею с самого начала. Перл, как никто, была отменно вежлива с ним и вскоре сделалась его любимицей.
– Разумеется. А вам, что будет угодно, сэр?
– Мне как обычно. Яичница без желтка и кофе.
– Хорошо, сэр.
Ларс снова поклонился и вышел.
– А тебе не надоело есть одно и то же по утрам? – повернулась ко мне Пуговица с недовольной гримаской.
– А тебе не надоело видеть меня каждое утро? – пристально посмотрел на нее я.
– Но это же совсем другое!
– И я так полагаю.
Я оперся локтями о стол и наклонился вперед:
– Какие планы на сегодня?
– А что я могу в таком состоянии?
– Да все, что захочешь.
– Слушай, а тебе не надоело возиться со мной? – удивленно произнесла она. – Раньше ты предпочитал уединение.
– А теперь я предпочитаю проводить время с тобой.
Вместо того чтобы запереться, Кейн поступил по-мужски – сам открыл мне дверь. Он мрачно посмотрел на меня и стиснул зубы. Он был явно раздосадован тем, что не мог вернуть мне мой выстрел. В его глазах я увидел явное предупреждение.
Вообще, я не мог спокойно смотреть на него. Мне хотелось всадить по пуле ему в руки и ноги и смотреть, как он истекает кровью. Именно так он поступил с Пуговицей и заслуживал еще более страшной участи.
Поскольку я молчал, первым заговорил он:
– Что, пришел убить меня?
– Вероятно.
Кейн прислонился к двери. Его плечо, куда попала пуля, все еще было перебинтовано.
– Ну, тогда давай покончим с этим.
С этими словами он отступил в глубь прихожей, как бы приглашая меня войти.
Кейн жил недалеко от нашего офиса во Флоренции. Ему больше нравился городской шум и брусчатка узеньких улочек. Ширь полей и большие пространства были органически чужды ему.
Я ступил внутрь, и мы прошли в гостиную. Одна из стен представляла собой большое окно, выходящее во внутренний двор дома. Жилище выглядело небольшим, но для Флоренции – вполне просторным.
Кейн налил себе скотча и выпил, не предложив мне.