Невидимый Терпсихор подвёл меня к выходу из монорельса и дал ускорительного пинка. Мне пришлось сделать добрый десяток шагов, чтобы остановиться. Я всё так же непонимающе огляделся. Понимаете, в таком случае вам полагается громко орать, и в вашу кровь должно пойти море адреналина из надпочечников. Они остались там, в моем рюкзаке…
А потом мир снова перевернулся и до меня долетел очень тихий хлопок.
Я лежал на земле. И смотрел на темнеющее небо.
Режим последней надежды!
Резервное снабжение мозга кислородом и питательными веществами.
До наступления смерти осталось 19 минут и 05 секунд.
Запасы биоматерии 00,00 г.
Сознание находилось в каком-то ступоре. Я понимал, что от меня почти ничего не осталось и голову спас только мой дарственный шлем. Минуты текли за минутами, а я пытался понять, в чём был план Терри, и зачем ему было меня предварительно потрошить? Господи, какая нелепая смерть. Выпотрошили, как лягушку на лабораторной работе, да ещё и взорвали в конце, петардой!
До наступления смерти осталось 6 минут и 53 секунды.
— Чёрт возьми, раскормленная аптечка, даже зависть берет! — голос Терри прозвучал где-то очень рядом. — Так, это должно быть твоё.
В поле зрения возникли мои ноги. Они, что, летели по воздуху? К ногам прилагался солидный кусок торса. Везде по краям ран синяя плёнка. За ногами летел рюкзак. Дно его пропиталось алым. Руки шлёпнулись рядом, а я почувствовал шевеление где-то снизу. Терри достал из рюкзака пакет с синей жижей и кинул мне в рану. Выждал несколько минут, а потом открыл рюкзак и высыпал его содержимое мне внутрь. А сверху добавил ещё пару пакетов. Внутри всё вскипело синей пеной, и на поверхности осталась синяя плёнка. Ещё два пакета лежат поверх раны. И оставшиеся четыре рядом.
— Я же говорил, Живой, тебе не понравится, — довольно хмыкнула пустота. — Оправдываешь своё прозвище. Ты первый, на моей памяти, игрок, которого можно использовать дважды для подсветки снайпера!
Я бы что-то ответил, но как-то не получалось. Внутри меня органы активно шевелились и менялись местами. Непередаваемые ощущения.
— Очень удачно он на нас вылез, и боеприпас использовал с ЭМИ-начинкой. Вырубил все камеры. Но то, что снаряд в тебя летит, они совершенно точно засняли. На какое-то время должны отстать. Я сейчас попробую достать снайпера, засёк его. У тебя есть минут десять, потом начинай движение. Отдыхай.
Голос замолчал.
Перед глазами мелькали значки оповещений. Я лежал и мелко хихикал. Кажется, я сейчас поеду крышей… Мвахаха…
Я заржал. Громко, заразительно. Шлем усиливал этот смех и разносил его по перрону, куда приехал наш монорельс.