– Второй, – подхватил Саша, – этот тип извращенец. Отрубить Борису голову и положить в каком-то пакете на ограду – это не имеет никакого смысла, разве что у кого-то реально сорвало крышу и он тащится от насилия.
Я смотрел на это иначе. Жизнь Бориса до подвала была полным-полна насилия. И в той жизни – на земной поверхности – отрубание головы играло не такую уж незначительную роль.
– Ты знаешь историю бывшей жены Бориса? – спросил я Сашу.
– Аннастáсии? У которой была интрижка с Драганом? Ясное дело.
Борис и Драган были друзьями детства и вместе начинали криминальную карьеру. Они были неразлучны. До того дня, когда Драган трахнул жену Бориса. Безумно привлекательную бывшую проститутку из их общего борделя. Борис узнал об этом, убил свою жену, отпилил ей голову и прибил ее торс к двери Драгана. Это стало началом вражды их кланов, которую с огромными усилиями закончили мы с Сашей, организовав исчезновение и Драгана, и Бориса.
– Если отрубленная голова Бориса – цитата из истории его бывшей жены, то в этом деле вполне может быть что-то личное, – заключил я.
– Значит, мы ищем неотесанного хама, имеющего какое-то отношение к детскому саду и к Борису, – продолжил Саша.
Кроме Саши и меня самого, мне никто не приходил в голову, кто имел бы какое-то отношение и к Борису, и к детскому саду, – но никто из нас не был неотесанным хамом. Я не выпускал Бориса на свободу. И Саша, я уверен, тоже.
– И третье – мы не должны упускать из виду, что неизвестный действительно хочет понаблюдать, как мы страдаем. Иначе он не устроил бы из этого игру. Выпустить Бориса, но спрятать его, рассчитать время, которое он проспит, прислать нам для верности фото его укрытия – все это элементы жестокой игры. Может, он приметил, что мы по своей сути слишком человеколюбивы, чтобы убить Бориса. Может, он думает, что у нас есть какая-то причина не убивать его. В любом случае он хочет, чтобы мы замочили Бориса против нашей воли.
Вот оно, опять. Давление на синяк, который мои родители оставили в душе моего внутреннего ребенка.
– А если мы просто это сделаем? – спросил Саша.
– Что?
– Ну, замочим его.
«Ты с ума сошел? Мы. Не. Убьем. Тапси!» – возопил детский голос из глубин моей души.
– Ты ведь это сейчас не серьезно?
– Ну так, игры разума. Что будет, если мы убьем Бориса и положим его голову в пакете на ограду?
Тогда мой внутренний ребенок опять почувствует себя изрядно одураченным – вот что я подумал.
– Мы решили, что с убийствами покончено, – вот что я сказал. – Это как с бросанием курить после Нового года. Такой зарок может быть нарушен – если вообще может – только добровольно. А не под давлением окружения. И уж точно не потому, что тебя принуждает к этому какой-то незнакомец. Кроме того, нас бы этим убийством потом шантажировали всю жизнь, уступи мы этому идиоту. У нас есть время до утра пятницы, чтобы выяснить, кто стоит за шантажом. Это время мы должны использовать.