Женщина, шедшая до сих пор с брезгливо поджатыми губами, остановилась как вкопанная.
– С кем? – спросила она, и ядом, вложенным в эти два коротких слова, можно было отравить водопровод города-миллионника.
– С Лочей. Ну, с Дьяволицей. С его первой женой. Видите ли, у меня с ней возникло небольшое недоразумение, и она сейчас наверняка прибежала к мужу искать защиту…
Ответная реплика его собеседницы по громкости напоминала взлетающий аэробус.
– ААААААААААААААААА! Что эта сука здесь делает?! «К мужу»! К какому, нахрен, мужу? Какой он ей, в задницу, муж?! Два года! Два года эта старая кошелка сосет из нас деньги, вещи, ценности! Хуже вампира, ей-богу! Еду ей отправляем, еще всякую хрень, а она берет! Жрет, не подавится! А что ей давиться-то? Глотка-то луженая! Ей гирю чугунную дай – она гирю сожрет. Ни рожи, ни кожи, а жрать горазда. И куда только в нее лезет, небось глисты у нее. С ремень длиной, с кулак диаметром…
И так далее, и тому подобное. При этом рев взлетающего самолета, как ему и положено, нарастал. Материла соперницу дамочка абсолютно самозабвенно и прерывать это сладострастное занятие совершенно не собиралась.
Псих попытался было вклиниться и переключить внимание на себя.
– Извините.
– Э-э-э, прошу прощения.
– Мадам, извините, что прерываю…
– Женщина.
– Женщина!
– Женщина!!!
– Дамочка, вы можете секунду помолчать!
– Только одну секунду!
– Эй!
– Эй!!!
– Послушай, говорю, что скажу…
– Да что же это такое…
– ЭЙ!!!
– Алло, гараж!
– Кто-нибудь дома?!
– Слушай, можно хотя бы не так орать?
– Да заткнись уже ты, дура.
– Блин, ну перепонки ведь лопнут.
– Ты вообще меня слышишь?
– Ты вообще кого-нибудь слышишь?!
– Заткнись, говорю!
– Рот закрой!
– Завали хлебало, говорю!!!
В эту секунду Псих понял, что все его вербальные призывы не воспринимаются дамой от слова «вообще» и потому лишены всякого смысла.
Он закрыл рот, подумал пару секунд, а потом отвесил даме смачного пенделя.
От неожиданности она упала вперед и обнаружила себя стоящей на четвереньках посреди грязной по весеннему времени улицы.
В ее глазах отразился бесконечный экзистенциальный ужас. Она вскочила на ноги и боком, как краб, побежала по улице.
И все это – в абсолютном молчании. Лишь на перекрестке она окончательно пришла в себя, перешла на классический бег и припустила по улице, истошно голося: «Помогите! Помогите, убивают!!! Спасите! Теля! Теля, спаси меня!!! Мамочки!!!».
– Теперь про меня точно расскажет, не забудет, – удовлетворенно хмыкнул Псих и летящей походкой последовал за голосящей дамочкой.
* * *
– Теля! Теля, спаси меня! Теля, что ты сидишь, убей его! Сейчас же, сию секунду! Нет, стоп! Не сию секунду! Убей, но медленно. Чтобы долго мучился! И чтобы я видела!