— Орете, как эти самые, — куст зашевелился, пропуская к беседке Чичерину. В руках она держала книжку. Ту же самую, которая была у нее в автобусе.
— Еще не дочитала? — хмыкнул я, кивая на книгу.
— С собой взяла, чтобы вопросов дурацких не задавали, — язвительно отозвалась Цицерона. — Я часто так на тихий час сбегаю, все уже привыкли, никто даже не удивился.
— Ты тоже не веришь, что это я?
— Вера, Крамской, это для бабушек, которые в церковь молиться ходят, — с ноткой назидания проговорила Цицерона. — А лично мне эта история кажется нелогичной. Ты новенький, для чего тебе срывать мероприятие? И вроде не дурак, чтобы потом в своем рюкзаке серные шашки хранить.
— Логично, — согласился я.
— Бойкот этот дурацкий придумали, не разобравшись, — Цицерона положила книжку на скамейку.
— А сюда ты зачем пришла? Меня морально поддержать? — я криво ухмыльнулся.
— Вот еще! — фыркнула Чичерина. — Моральная поддержка нужна тому, у кого совесть не чиста. Твоя мораль сама справится. Но я — за справедливость. Я считаю, что наказывать нужно виновного, а не случайного человека, который под горячую руку попал.
— Но за бойкот проголосовала? — поддел я.
— Так было быстрее, — Цицерона поморщилась. — Иначе бы он просто промурыжил бы нас до самого обеда.
— Интересный способ борьбы с системой, — сказал я.
— По-твоему, надо было развести демагогию на полдня? — Цицерона приподняла бровь.
— Да ладно, не обижайся, — примирительно сказал я. — Но сюда-то ты зачем пришла? Ты ведь меня искала, верно? Или просто шла почитать в любимую беседку, а тут занято?
— Тебя искала, — Цицерона кивнула.
— Зачем?
— Поговорить.
— Ну... хорошо. Вот он я, давай разговаривать. И, кстати, спасибо тебе.
— За что? Я вроде уже сказала, что не собираюсь тебя морально поддерживать!
— За то, что ты за справедливость, конечно, — пришлось сделать над собой некоторое усилие, чтобы не улыбнуться. Потому что лицо Цицероны было очень серьезным. — Так уж получилось, что твое стремление к справедливости приносит мне определенную выгоду, поскольку я не виновен. Вот за это и благодарю.
Она посмотрела на меня, прищурившись. Не знаю, что пыталась разглядеть. Сарказм? Или просвечивала мой мозг на предмет того, виновен я на самом деле или нет?
— Кто мог тебя подставить? — спросила она.
— Илья спрашивал то же самое, — я пожал плечами. — Ребят, я в лагере всего-то три дня. Еще не успел обзавестись врагами или друзьями. Скорее всего, мой рюкзак выбрали именно поэтому. Но сделал это кто-то, кого вы хорошо знаете.
— Никаких обысков Аннушка не проводила, — Цицерона задумчиво прикусила губу. — Значит кто-то ей на тебя указал. Тот же самый, кто и сунул тебе в рюкзак эту мерзость.