— Брось заливать-то!
— Да как у тебя совести хватает?
Мда, похоже, я их не убедил... Анна Сергеевна смотрела на меня непонятно. С досадой. Устало. Взгляд ее как будто говорил что-то вроде: «Да откуда ты взялся на мою голову вообще?!»
В принципе, я даже мог ее понять. Сначала я вмешиваюсь, когда она почти отправила домой непредсказуемого парня Мамонова. И теперь вот опять. Если сейчас Марина Климовна решит, что мои слова все-таки имеет смысл хотя бы проверить, то проблемы будут, опять же, у Анна Сергеевны. Потому что дело тогда будет касаться не одного какого-то случайного хулигана, в чьем тихом омуте она, воспитатель с огромным педагогическим опытом, не рассмотрела чертей. А всего отряда. Потому что виновный где-то там. И мало того, что устроил весь этот серный переполох, так еще и свалил вину на другого. И вот он-то, скорее всего, не новочок вовсе. А тот, кого она давно и хорошо знает. А значит — ее недосмотр и ее ответственность. Ей опять устроят выволочку, а она потом опять будет срывать зло на нас.
Замкнутый круг какой-то. С презумпцией виновности.
— Товарищи, — сказал я и снова закашлялся, потому что в голове опять всплыло словечко «сиськимасиськи». — У меня есть одно конструктивное предложение. Раз уж других подозреваемых у вас нет, то я готов понести наказание и даже, если хотите, повиниться перед всей дружиной, в том, что такой вот я плохой пионер...
— Ага, значит ты все-таки признаешься! — толстячок снова дернул галстук, прикрывая пятно на футболке.
— Я этого не сказал, — спокойно продолжил я. — Я готов соврать перед всеми, чтобы не пострадала честь совета дружины и вожатых. У вас будет виновный, вы его справедливо наказали чисткой картошки, все довольны. Но есть только одна просьба. Дайте мне неделю. Если через неделю я не найду настоящего виновника, я выйду перед дружиной и признаюсь. И сделаю все остальное, что вы сейчас решите.
Все молча смотрели на меня. Я сломал совет дружины своим странным предложением? Честно говоря, я еще не знал, как буду все это воплощать, но кандидатов на крысу на самом деле было не так уж и много. И если напрячь немного свои взрослые мозги, внимательно присмотреться и прислушаться к тому, что происходит в отряде, то у меня есть все шансы узнать, кто это сделал. Кроме того, у меня все-таки есть два союзника, несмотря на объявленный бойкот.
Марина Климовна встала.
— Ты меня немного удивил и огорошил, Крамской, — сказала она. — Не могу пока сказать, приятно или нет. Единолично я таких решений не принимаю, так что поднимаю вопрос на голосование. Кто за то, чтобы принять предложение Крамского и дать ему неделю, которую он просит?