Патрик пытается заявить свои права на меня и весьма настойчиво.
– Не надо, ты мне нравишься такой. – Он снова стягивает мои штаны, но в этот раз оставляет трусы в покое.
– Голый повар? Это же клише, не так ли? – Я отталкиваю его, но оставляю спортивные штаны на полу.
– Нет ничего плохого в клише. Давай пойдем выпьем. – Он передает мне пластиковый пакет с бутылками. Я только сейчас заметила, что он принес его с собой.
Я беру его и уношу бутылки на кухню, осознавая свою наготу, но пытаясь ее игнорировать. С рождения Матильды я пыталась не обнажаться. Сочетание ее присутствия и моего возраста лишили меня желания ходить без защиты потрепанной пижамы и огромной флисовой кофты, которую однажды на Рождество я стащила у Карла. В кухне включен свет, и я понимаю, что соседи могут наблюдать за этим шоу. То есть мы же в Лондоне, мы почти ни с кем не разговариваем, но что, если кто-то однажды утром увидит Карла и упомянет представление, устроенное мной для них? Не будет ли Карлу плевать? Я беру с печки фартук и надеваю его.
– Трусиха, – говорит Патрик.
– Я готовлю стейк. Не хочу обжечься, – отвечаю я с достоинством и иду к кухонным дверям, чтобы развязать занавески. Обычно мы их никогда не развязываем. Пыль и мертвые мотыльки падают из складок, но по крайней мере теперь меня не видно.
Тут я слышу, как Патрик что-то ищет в ящиках. Развернувшись, я вижу, что он размахивает штопором и уже открыл одну бутылку вина. Я вытаскиваю из шкафа бокалы и передаю ему. Патрик наполняет их.
– За нас, – говорит он, и мы чокаемся. – Что у нас? Кроме стейка?
– Овощи и разогретая картошка. Говорила же тебе, что я тот еще повар.
– Уверен, все будет вкусно.
Не могу отрицать, у него прекрасные манеры. Когда ему это надо.
Патрик идет в другую комнату, пока я включаю печку и выставляю картошку на поднос. Вернувшись, он держит в руке свадебную фотографию:
– Так это твой муж?
– Да, очевидно.
В воздухе напряжение, которого раньше не было. Мгновение мы смотрим друг на друга, а потом он относит фотографию обратно. Я слышу стук, когда он ставит ее на полку.
– Ты с самого начала знал, что я замужем, – говорю я.
– Знал. Знаю.
– Ты наехал на меня, потому что мне не нравилось, что ты видишься с другими. – Не хочу сейчас вспоминать ту ссору, но это стоит сказать.
Он вздыхает:
– Давай не будем снова возвращаться к этой теме. Прости, что испортил настроение. Давай не будем думать об этом сейчас. С глаз долой – из сердца вон, да?
Тебе легко говорить, думаю я, но не спорю. Я кладу картошку в духовку и отрезаю кончики спаржи.
Вино. Стейк. Снова вино. Пережаренная картошка с краю тарелки. Снова вино. Мы лежим вместе на диване и кормим друг друга шоколадным муссом. Он нежно толкает меня на пол и в этот раз не спешит, пока его губы движутся вниз по моему телу. Я пытаюсь расслабиться, осознавая, какой беспорядок он может устроить на ковре с муссом, который уже начинает размазывать по мне, и как объяснить это Карлу.