Вопрос Шарлотты застал Дэвида врасплох.
— Ты хочешь занимать пост директрисы. — Этого-то Дэвид и боялся, и все же… — Но ведь ты понимаешь, что я вполне могу содержать жену.
— Не сомневаюсь, — тихо произнесла Шарлотта. — Но я спрашивала не об этом.
Разговор принял опасный оборот, и Дэвид не знал, что ответить.
— Принимая во внимание возникшие у тебя финансовые сложности, я подумал, что ты предпочла бы…
— Закрыть школу? И стать частью твоей жизни, лишившись всего, что у меня было?
— Нет! — Только Шарлотта могла повернуть дело так, что предложение руки и сердца прозвучало как оскорбление. — При чем здесь школа? Она не имеет к этому никакого отношения.
Шарлотта вздрогнула как от удара.
— Ты ошибаешься. Она имеет огромное значение. Для меня.
— Но почему? Ты ведь открыла ее, чтобы не остаться без средств к существованию.
— Я открыла ее, так как считаю, что девушки должны получать достойное образование. Школа много для меня значит. Я думала, ты это понимаешь.
Дэвид понимал. В основном благодаря письмам, которыми они обменивались на протяжении стольких лет. И все же он надеялся, что Шарлотта с радостью разделит с ним жизнь и не позволит этому дурацкому учреждению вклиниться между ними.
— Хорошо. Можешь продолжать работать. Мне все равно. — Дэвид намеревался уговорить Шарлотту переехать вместе со школой в другое место. Но сделать это будет проще, если она станет его женой. — Уверен, ты могла бы найти подходящую кандидатуру на свое место…
— Итак, я поняла, что ты хочешь сказать. Жена виконта Керквуда не может руководить школой. — Не глядя на Дэвида, Шарлотта поднялась с матраса и надела сорочку. Она стояла к Дэвиду спиной как чужая, и это сводило его с ума.
— Но почему, черт возьми, тебе так важно лично руководить школой? — спросил Дэвид, поднимаясь вслед за Шарлоттой и натягивая брюки. Подойдя к ней сзади, он заключил ее в объятия. И она позволила ему это.
— Когда я была маленькой, — прошептала Шарлотта, накрыв руки Дэвида своими, — отец точно знал, какие игрушки являются моими любимыми. Сказать тебе почему?
Судя по тому, каким негодяем являлся отец Шарлотты, Дэвид не ждал ничего хорошего от ее признания.
— Он использовал свое знание для того, чтобы контролировать меня. Однажды, когда я очень громко играла на арфе, он заставил меня смотреть, как отрывает у нее струны. В следующий раз ему показалось, что я слишком громко топаю, спускаясь по лестнице. Тогда он забрал мою любимую куклу и со словами: «Вот что происходит с девочками, которые не могут ходить тихо», — оторвал ей ноги.
— Господи, Шарлотта, — хрипло произнес Дэвид, крепко прижимая к себе женщину и жалея, что ее отца нет в живых, чтобы собственноручно сломать ноги ему.