— Чего он тянет? — начал волноваться Сергей, беря на мушку находящегося к нему ближе всех пулеметчика.
Словно в ответ ему с противоположной стороны, где в точно таком же замаскированном окопчике прятался Войтенко, раздался звон, словно распрямилась большая, мощная пружина и в воздух взмыла зеленая ракета. Тот час же воздух разорвал грохот выстрелов. Экономя драгоценные патроны, находившиеся в засаде бойцы, стреляли короткими очередями, но, тем не менее, обрушившийся на бандитов огонь оказался для них убийственным.
Нажав спусковой крючок, Спиридонов отчетливо видел, как его пули ударяют в грудь, отбрасывают назад араба — пулеметчика, а второй телохранитель, срезанный, чьим-то точным выстрелом, падает рядом с рухнувшим в траву Абдуллой.
Слева, Шевченко спокойно занимался привычным делом, четко отмеряя по два патрона, садил из своего АКМСа по беспомощно и нелепо мечущимся под пулями врагам. Справа, свирепо оскалившись и азартно матерясь, на расплав ствола своего китайского АК, поливал без остановки звероватый Илья, безжалостно расходуя отнятые у эмира боеприпасы.
Осетин Камлоев, первой же очередью из своего РПК, срезал двоих шедших в арьергарде "духов", третьего буквально изрешетили автоматчики. Двое оставшихся, залегли и открыли суматошную и бестолковую ответную стрельбу.
Хуже всего пришлось неопытным "полицаям", один или два, наиболее сообразительных успели упасть, прижаться к спасительной земле, все остальные были убиты или тяжело ранены, в первые же секунды боя.
Нападающие между тем сосредоточили огонь на оставшихся в живых караванщиках. Надо сказать, их попытки увенчались успехом, что не удивительно при столь подавляющем численном превосходстве атакующих, очень быстро один из наркоторговцев поймал "свою" пулю и уткнулся лицом в землю. Второй перекатился, меняя позицию, огрызнулся несколькими короткими очередями, но вскоре тоже затих. Над местом недавнего побоища нависла тишина, нарушаемая лишь криками стервятников в ожидании добычи парящих высоко в небе, стонами и истошными воплями раненого бандита. Выждав некоторое время и убедившись, что противник не подает других признаков жизни, Сергей выбрался из своего укрытия и осторожно, двинулся к разгромленному каравану, со всех сторон по одиночке и группами туда же стали стягиваться остальные бойцы. В ноздри ударил запах крови и сгоревшего пороха. Вид разбросанных в причудливых позах трупов, тех, что еще пару минут назад были живыми людьми не вызвал никаких эмоций, они просто сделали свое дело. Возбуждение охватывающее его перед боем схлынуло, парень не чувствовал ни ненависти, ни гнева, только безграничную, тупую усталость как всегда наваливающуюся после успешно выполненной работы: кровавой, грязной, но нужной работы.