Вслед за девушкой в комнату вошел молодой человек. Он недоуменно огляделся, и его взгляд остановился сначала на отце, потом на незнакомой женщине, сидящей на стуле возле окна. В течение нескольких секунд он с любопытством разглядывал женщину, так, словно что-то в ее внешности поразило его, потом снова перевел взгляд на отца.
— Ты хотел меня видеть?
Бернард Розье медленным шагом направился к сыну. По пути он взял с маленького стеклянного столика коробку с нюхательным табаком, не спеша открыл ее и взял большим и указательным пальцами левой руки щепотку табака. Так же медленно он поставил коробку на место, переместил табак из левой руки в правую и, сунув его себе в нос, втянул в себя воздух.
— Да, я хотел тебя видеть, — сказал он, наконец. — И не только я. Как видишь, у нас гости.
Дэниел Розье снова посмотрел на Кэти и на мистера Хевитта. От юноши не ускользнуло огорченное выражение их лиц, в особенности лица женщины, и он понял, что здесь происходит что-то неладное.
— Может, ты все-таки объяснишь, зачем ты вызвал меня… нас? — осведомился он, поворачиваясь к отцу, и его тон был резок и нетерпелив.
Бернард, казалось бы, не придал значения тому, что его девятнадцатилетний сын обращается к нему без должного почтения. Широко улыбаясь, он подошел к дивану и остановился в нескольких шагах от того места, где сидела Кэти. Опершись рукой о спинку дивана, он повернулся к девушке, стоящей посреди комнаты.
— Я хочу, чтобы ты посмотрела на эту женщину, одетую как леди, — сказал он, сделав презрительный жест в сторону Кэти. — Она случайно никого тебе не напоминает?
Кэти и ее дочь посмотрели друг на друга. Рука Кэти судорожно сжимала воротник шубы. Она с трудом удерживалась от того, чтобы не броситься к этой девушке, которая была плотью от ее плоти, прижать к себе свою единственную дочь, которую она в течение стольких лет мечтала увидеть.
— Нет.
Ответ Сары был четок, в нем не было и тени колебания.
Бернард Розье громко расхохотался.
— Ты, наверное, редко смотришься в зеркало, моя дорогая, — сказал он. — Вы двое должны встать рядом перед зеркалом, тогда ты, быть может, заметишь, как ты на нее походишь, потому что эта женщина, — он кивнул в сторону Кэти, — твоя родная мать.
Взгляды Кэти и ее дочери снова встретились. В течение долгой минуты они молча смотрели друг на друга, и Кэти казалось, что эта минута длится целую вечность.
— О нет! — вдруг воскликнула Сара так, словно отталкивала от себя что-то постыдное. — Нет!
Это восклицание ранило Кэти в самую глубину души. Никогда в жизни ей не было так горько, как сейчас.