— Кэп, почему они вас сюда?
— Действительно, почему?..
МакБрайд скрипнул своим креслом, углубляясь в изучение каких-то папок на столе и давая понять, что тема закрыта.
Однообразные дни сменяли друг друга; так прошел месяц. Капитан чувствовал, как его засасывает скука. Однажды вечером, когда он сидел в своем кабинете и, взгромоздив ноги на стол, читал газетный отчет о жестоком убийстве на территории своего прежнего участка, к нему заглянул старый знакомый, репортер Кеннеди из «Фри Пресс».
— А, ты… — протянул МакБрайд.
Кеннеди уселся напротив:
— Решил тебя развлечь. Ты еще к столу не прирос, Мак?
— Скоро прирасту.
— Да, кто бы мог подумать… Бравый МакБрайд…
— Давай, давай. Пришел поиздеваться?
— Дюк Манола посмеивается…
— Пусть посмеивается.
Кеннеди пожал плечами:
— Поделом тебе. Не лезь выше положенного. Обычного жулика, мелкого карманника или итальяшку с пушкой сцапать — это пожалуйста. Но упаси боже замахнуться на святая святых нашего общества, на организованную преступность! Попытаться перекрыть неиссякаемый источник доходов наших столпов…
— Погоди, еще перекрою, — сверкнул глазами МакБрайд.
— Ага, еще не выкинул дурь из головы? — Кеннеди раскурил сигарету и выкинул спичку в открытое окно. — Хочешь с огнем поиграть? Но Дюка ты не слишком волнуешь теперь, когда сидишь здесь в болоте с лягушками да кузнечиками. Он заботливо и предусмотрительно устроил твой перевод и абсолютно спокоен. Я знаю, Мак. Многое знаю. Этого в газетах не напечатают. Устроив налет на клуб «Ник-Нак», ты наступил Дюку на любимую мозоль. И если бы только Дюку! Еще и его очень важному партнеру.
— Полегче, Кеннеди!
— Чего полегче? Мы здесь наедине, Мак. Со мной можешь за честь мундира не трястись. Я знаю, что судья Хаггерти — партнер Дюка по бизнесу в трех ночных клубах. Хаггерти метит в члены Верховного Суда, и бабок ему нужно немерено, чтобы туда протиснуться… то есть организовать вполне законную избирательную кампанию, я хочу сказать. Прошу прощения, оговорился. И судье Хаггерти вовсе ни к чему, чтобы какой-то лихой участковый капитан уменьшал его доходы.
МакБрайд смерил репортера острым взглядом, снял ноги со стола, открыл ящик:
— Выпей, Кеннеди.
Он вытащил бутылку и стакан. Кеннеди налил себе на добрых три пальца, опрокинул напиток в глотку, крякнул:
— Хорошо пошла, Мак.
— Повтори.
— Спасибо.
Кеннеди еще раз отмерил на три пальца, снова проглотил разом и уставился на пустой стакан. Подержав его в руке, тихо поставил на стол.
— Теперь, Мак, — сказал, наконец, репортер, искоса глядя на капитана, — скажу тебе, зачем я в твою деревню пожаловал.