— Подарок-то еще тот… На фига нам этот механический мертвяк нужен?
— Сосед Арины все его хотел в порядок привести. Рано умер, а то б починил.
— А нам-то какой прок?
— Раньше делали прочно и просто, и раз сосед собирался это починить, то и ты мог бы. Чем дизелюху гонять, лучше б эту, на дровах. Не сможет ездить, так хоть как генератор для электричества. А если еще и ездить будет — бензин сэкономим.
Виктор присел на корточки. Колеса у машины, сейчас уже он понял, что это полуторка, давным-давно сдулись и сплющились. Автомобиль практически сидел брюхом на сгнивших досках. А что, можно и попробовать… Ведь видел же он, как отреставрировали валявшуюся неподалеку от Мясного Бора в лесу такую же полуторку. Эта всяко в лучшем сохране. От той только двигатель с рамой оставались…
Супруги вышли из гаража, и Виктор задумчиво поставил вывернутую створку на место.
— «Газген» эта штука называется! Газогенератор! Вот, вспомнил!
— Ты у меня такой молодчина. — Ирка прижалась всем телом и игриво заглянула ему в глаза снизу вверх.
* * *
— Демократию разводить в окруженной крепости — последнее дело. Считаю, что тут должно быть все просто и по-военному внятно. — От металлического Михайлова чего-то другого и ожидать нечего.
— Все-таки может ли кто-нибудь внятно сказать, что считается приоритетным в случае осады?
— Полезно все, что дает возможность гарнизону крепости перенести осаду, а вредно все, что снижает обороноспособность. Что, Доктор, руку тянете?
— Ну, мне кажется, что мы сейчас заберемся в дебри дискуссии о добре и зле. Позволю себе сказать пару слов — был у нас такой санитар, Евгением звали, так вот он высказался так: добро — все, что позволяет виду выжить, а зло то, что ведет вид к гибели. Соответственно этот постулат подходит и для нашего гарнизона.
— Что-то такое было в Третьем рейхе, — вмешивается седой сапер. То же, «что для рейха благо — то и добро». Потом они с этим благом допрыгались до выжигания деревень с унтерменшами[45] и массовой ликвидации взятых в плен недочеловеков. Потому как для Рейха геноцид считался благом.
— Так вот я ж не зря сказал о виде. Поведение Третьего рейха как раз биологическому виду было вовсе не добром. Скорее угрозой. И отсюда же привлекательность Третьего рейха. Зло вообще привлекательно и интересно.
— Ну-ка, ну-ка? И с чего же это зло интереснее?
— Товарищи, вам не кажется, что мы не в лектории и не в дискуссионном клубе?
— Погодите, Петр Петрович, тут вопрос действительно интересный. Хоть в кино, хоть в романах положительные персонажи скучные, а отрицательные запоминаются куда лучше.