— Я понимаю, к чему вы клоните, Геннадий Анатольевич. Но дело в том, что у меня как у врача и как у близкого человека есть сомнения в правильности вашего диагноза. И в целесообразности продолжения лечения в вашем отделении тоже.
— Почему? — Лычкин был само дружелюбие.
— Потому что я никогда не замечала за Владимиром чего-то такого, что натолкнуло бы меня на мысль о шизофрении…
— Естественно, ведь вы не психиатр.
— Но и не водитель автобуса. В какой-то мере, пусть даже и не наравне с вами, я могу судить о психическом здоровье своего мужа!
— Елена Сергеевна, — Лычкин улыбнулся так широко, как мог, но улыбка его больше походила на гримасу отвращения, — близким людям очень трудно быть объективными. Недаром ведь сказал поэт: «Большое видится на расстоянии». И потом, разве вы забыли, при каких обстоятельствах ваш муж попал к нам?
— Я все прекрасно помню, и у меня есть единственное объяснение происходящему.
— Так, любопытно послушать, — оживился Лычкин. — Поделитесь, Елена Сергеевна.
— Да, у Владимира были проблемы со психикой. — Елена заговорила быстро, словно боясь, что ей не дадут высказаться полностью. — Но эти проблемы носили экзогенный характер. Неприятности на работе, стресс, вызванный сменой специальности, смерть матери, увлечение алкоголем… Но я знаю его со студенческих лет и никогда, совсем никогда я не замечала за ним ничего такого шизоидного. Он всегда был вменяем и адекватен. Он не носился со сверхценными идеями, не слышал посторонних голосов, не видел того, чего не было. Мне ли как жене не заметить психических отклонений? Тем более что я врач и с психиатрией знакома не понаслышке.
— Хорошо, пусть так, — неожиданно для Елены согласился Лычкин. — Все так и было, я вам верю. Но шизофрения – это такая болезнь, которая может проявиться и в сорок лет, и в шестьдесят. Вы говорите о стрессах, но разве не могли эти стрессы стать пусковым механизмом?
— Да нет у него никакой шизофрении! — Елена чуть не расплакалась от сознания собственного бессилия. — Странный у нас с вами получается разговор…
— Согласен, странный, — кивнул Лычкин. — Но вы пришли ко мне как к заведующему отделением, и мой долг…
— Только не надо о долге! — Елена предостерегающе подняла правую руку. — Не надо красивых слов! — Рука снова легла на сумку. — Хотите, я расскажу вам, как все было?
— Конечно, хочу. — Заведующий отделением откинулся на спинку кресла, приготовившись слушать. Длинные пальцы, неслышно выбивавшие какой-то ритм на подлокотниках, выдавали его волнение. — Я вас внимательно слушаю.
— Характер у Владимира тот еще, — вздохнула Елена. — Он, должно быть, наговорил вам всяких колкостей, а то и раскритиковал какие-то ваши действия. Вам это не понравилось, и вы решили отыграться, показать ему, где раки зимуют и почем фунт лиха. Так и пошло…