– Помолчи, Харис, – шепотом приказал епископ.
Хранительница небрежно бросила сумку и меч на стол и каким-то странным стремительным движением оказалась у изголовья Флои, будто на ее глазах тонула жертва морской стихии. Взяв ее руку, хранительница приложила ее с своей щеке и так просидела несколько минут в каменном молчании. Когда она подняла голову, Марк заметил, что ее глаза заблестели от слез. “Она же совсем не знает ее. Не слишком ли эмоционально для человека, живущего в одиночестве?” – задумался Марк.
– Брат Ортос, давайте молиться, – предложила хранительница с такой дикой решительностью, что возразить ей не посмел бы никто.
Епископ охотно кивнул головой, будто только и ждал этого предложения. Его руки сжали другую ладонь Флои, а губы зашептали слова молитвы. Хранительница твердо вторила, но в ее голосе Марк с удивлением уловил надлом плача. Твердость и нежность, воинственность и сокрушенность, осуждение и понимание – абсолютно разные, даже противоборствующие чувства сплелись в ее молитве, слов которой Марк не расслышал, уловив лишь вихрь ее переживаний.
Хранительница неожиданно обняла Флою за шею и прижала к себе, продолжая что-то шептать в том же стремительном животворящем русле.
Почувствовав себя неудобно, Марк отошел к окну, стараясь не вслушиваться в слова молитвы: что-то глубоко личное, очень глубокое и сокровенное лилось из сердца хранительницы. Эта необычная молитва его и вдохновляла, и смущала.
– Да свершится милость Твоя, – прошептали вскоре епископ и хранительница, а Флоя глубоко и отрывисто задышала.
– Она исцелена, – уверенно сказала хранительница. – К утру исчезнут все признаки болезни.
Почувствовав прилив надежды, Марк взглянул на лицо Флои: оно по-прежнему было зеленовато-мертвым, но кое-где уже пробивался розоватый оттенок. Правда, ему могло и показаться в тусклом свете лампады, но уверенность в счастливом исходе, появившаяся после молитвы, подсказывала, что хранительница права.
– Тебе раньше приходилось исцелять больных? – спросил Марк хранительницу, когда она накрывала на стол, а Флоя спокойно спала в ее кровати.
– Приходилось.
– Как у тебя это получается?
– Я просто молюсь. Исцеляет воля Спасителя, а не моя.
– Но ведь нужна какая-то сила, какой-то дар…
– Этот дар может получить каждый.
– Правда? Тогда как мне научиться исцелять больных? – загорелся Марк.
– Хранить чистоту мыслей. Быть верным своим взглядам.
– И все? Я думал, нужна большая вера.
– Вера, – повторила хранительница, садясь рядом и поднимая к нему проницательный взгляд. – Вера – это верность совести во всем. Все знают, что грех убивает, но все равно грешат. Если у тебя хватает веры, чтобы хранить себя от греха, то ее хватит и для чудес. И для чудес исцеления тоже. Очень просто... и очень сложно.