Она резко дернула управляющий контур, открывая изображения следующего раздела капсулы. На самой первой из них сияющая от счастья черноволосая девушка, только еще чуть старше прежней, в белоснежном платье и фате, висела на шее того же самого парня, тоже повзрослевшего и возмужавшего. Я бы сказал, не парня, мужчины даже – слишком разительны были в нем перемены. Он тоже был счастлив, но такой безмятежной радости, как в ее глазах, я не видел. Скорее, он был привычно счастлив, ключевое слово "привычно".
– Свадьба кончилась, началась совместная жизнь. И оказалось, что то, что представлялось радужно-розовым, на самом деле таковым не является, что в самых неожиданных местах скопилось столько грязи… – Катарина скривилась. – И преодолеть ее, когда некуда друг от друга деться, когда ты живешь одновременно в двух местах, по разные стороны одной баррикады, очень сложно.
– Кто был больше виноват? Он или ты? – услышал я свой вопрос. Его задал я, но как бы не разумом, а сердцем, читая то, что творилось у нее в душе.
– Наверное, женщинам нельзя говорить такое, особенно мужчинам, – ответила она. – Мы же всегда правы, и попробуйте убедить нас, что это не так. Но я неправильная женщина, потому буду объективна. Я виновата.
Она откинулась на диван, задумалась. Я не торопил, листая планшетку со счастливой парой в свадебных нарядах в окружении друзей, полутора десятка молодых мужчин и женщин, среди которых узнал Норму-Августу и еще нескольких виденных ранее офицеров. Пожалуй, не зная заранее, кто они, без формы этого и не определишь.
– Брак – это не равноправный союз, что бы о нем не говорили, – горько усмехнулась Катарина. – В семье может быть лишь один глава, и глава этот – мужчина. В нормальной семье, в настоящей. Есть семьи, где наоборот, женщина берет всё на себя, всю полноту власти, мужчина же не против, и обоих это устраивает. Это тоже хорошая, правильная семья. Потому, что счастливая. Но Адальберто был не из тех, кто позволил бы управлять собой. Манипулировать – может быть, все мы вами манипулируем, но управлять… Он должен быть только хозяином, и это не обсуждалось.
– Суровый мужик! – усмехнулся я.
Она кивнула.
– Да. Но с другим мне было бы скучно. Мне нужен был именно такой: сильный, мощный, подавляющий. Я устала быть сильной там, в корпусе, и здесь, в семье, хотела побыть немного слабой, побыть под защитой. Пусть даже иллюзорной…
Пауза.
– Но я не смогла, – отрезала она. – Моя сила постоянно проявлялась, давала о себе знать. Я давила на него, мы сцеплялись друг с другом по пустякам, постоянно ругались. Я понимала, что это неправильно, пыталась сдерживаться, и у меня получалось. Но не всегда.