«И зачем я поеду туда? — размышлял Триф. — Осяду я лучше где-нибудь в тихом месте, женюсь на порядочной женщине и пойду учиться».
Желание получить настоящий диплом бакалавра жило в нем всегда. Раньше не было времени и денег, теперь появилось и то и другое. И никто не беспокоил, никто не морочил голову, не старался обманом вытянуть из него деньги. Он перестал звонить в Израиль, пусть бесприютность соплеменников согревает его на чужбине, пусть он всегда мечтает вернуться через год в землю обетованную.
За день до отпущенного срока он не стерпел и побывал на улице, где располагался его банк и хранились его миллионы. Старинная архитектура, прочное строение, полисмен на углу внушали уважение, и он не переживал, что пока еще не придумал, как распорядиться деньгами, какую страну порадовать ими. Он лучше кинет в кейс миллиончик, в портмоне вставит карточки для безналичного расчета и поедет для начала путешествовать, искать для себя подругу на оставшуюся жизнь.
— Боже мой, кого я вижу! — услышал он восклицание за спиной. Оглянулся и увидел приятеля, который клялся мамой.
Кто старое помянет, тому глаз вон. Поэтому они прочувственно обнялись, беспечно разговорились, как обеспеченные люди, которым выпал случай унести ноги из горячего места. Попутно выяснилось, что оба согласились на депозит и завтра обоим получать наличные. Триф не стал дознаваться подробностей, но жадность приятеля осмеял про себя. Тот приехал в Стокгольм на день раньше, а срок его депозита дольше. Ну и пусть. Илья Триф не считает чужих денег.
Не приглашая друг друга посидеть где-нибудь, они вежливо распрощались, как порядочные евреи, и разошлись и разные стороны. Это нелюбопытство приятеля навеяло Трифу мысль, что, давая знакомым телефон шведского эмиссара, он наверняка стриг проценты за услугу. Триф посмеялся. Ему своих десяти процентов хватит.
Утром следующего дня он отправился и банк. Стены здания оставались прочными, архитектура старинной, а у входа стояли два полисмена. И вся уютная площадка перед банком была заполнена взбудораженными соплеменниками. Кричали и голосили о проделке русской мафии, о гигантском обмане, как из доверчивых вкладчиков выудили два, три, а то и все десять миллиардов долларов. Никто не понимал, откуда у них образовались такие деньги, но возмущались сильно, на психическом взрыве. Перед банком, тихо осознал Илья Триф, собрались нищие, обездоленные люди, пирамида людей, прежние строители пирамид и среди них он, зачинщик. Есть еще деньги у этих строителей на других счетах, смеха ради они могли составить из оставшихся средств пирамиду внушительнее этой, но как же с ними обошлись жестоко! От группы к группе ползли невероятные слухи, выяснилось попутно, кто кому помог влезть в эту аферу, чаще и чаще на Илью поглядывали с затаенным упреком, и сам он понял, как сделали из него подсадную утку и пора бы сделать ноги отсюда, пока взгляды не сменились жестами, и очень доходчивыми. На свою раскатанную губу никаких миллионов он не получит. Злорадство поперло из Ильи.