, соответствовало действительности. .
По свидетельству Наумова, в бытность его самарским губернским предводителем дворянства, когда «Самара имела несчастье иметь Питирима своим архиепископом», на собрании дворянских предводителей и депутатов губернии было решено его бойкотировать. Поводом послужила телеграмма Питирима Распутину с выражением сердечных соболезнований и мольбой о выздоровлении по случаю покушения, произведенного на «старца» в апреле 1914 г. одной из бывших его поклонниц, Хионией Гусевой. В Петрограде во время службы в соборе Наумов демонстративно не подходил под благословение «владыки». Питирим жаловался вместе с Распутиным на Наумова в Царском Селе >150.
Сам по себе Питирим был весьма ограниченным человеком.
По мнению Мануйлова, вряд ли спрсобным написать самостоятельно серьезный доклад или записку >|э|. При нем неотлучно находился некий Осипенко, считавшийся секретарем митрополита, но на деле являвшимся его фактотумом. Хвостов со знанием дела утверждал, \Л/ что «не Питирим~создал Осипенко, а Осипенко создал Питирима!» >|52. Чтобы как-то замаскировать слишком бросавшиеся в глаза странно близкие отношения главного сановника церкви и безвестного субъекта, Питирим выдавал Осипенко за своего воспитанника. Однако молва приписывала этой паре иные отношения, весьма предосудительного свойства.
«Секретарь» митрополита был обыкновенным проходимцем и взяточником. Он и Мануйлов, как истые авгуры, сразу поняли друг друга и не только нашли общий язык, но и вместе кутили '>53.
Совершенно очевидно, что Питирим должен был стать и действительно стал человеком, очень близким к царской чете. Пойди к Питириму, советовал Распутин Андроникову, «он очень хороший человек... Он наш...» >154. «Из всех лиц в составе правящего класса (в смысле группы.— А. А.)... прошедших через Распутина,— свидетельствовал Белецкий,— никто не пользовался таким постоянным и неизменным доверием как у государя и государыни, так и у Вырубовой, как владыка» >155. К его мнениям по государственным и церковным вопросам, а также к оценкам и отзывам о тех или иных людях «высокие особы» весьма прислушивались. Поездки Питирима во дворец конспирировались.
Третий член компании — Штюрмер также был весьма примечательной фигурой. До того как Штюрмер стал директором департамента общих дел Министерства внутренних дел, он был губернатором в Новгородской и Ярославской губерниях, а до того в течение 15 лет служил в Министерстве двора, где заведовал церемониальной частью — единственная область, в которой он действительно знал толк. Церемониал был его подлинным призванием, стихией, предметом горделивых воспоминаний