- Это ваш помощник?
- Магистр Улитин, - сказал доктор Калабухин. - Вы привезли?
- Да, - ответил я, - сегодня закончили. Оперативно?… Он еще теплый, пощупайте.
Он спросил брезгливо:
- Чем это коробку забрызгали? Соусом?
Я ответил любезно:
- Что вы, как можно?… Это кровь и мозги шофера и охранника. Мозги, конечно, им и не были нужны, но горячую молодую кровь жалко. Чистить было некогда, я тоже жажду, чтобы сингулярность наступила хотя бы на пару минут раньше. Это же так важно, так важно!
Он побледнел, сделал странное глотательное движение. Его помощник, менее чувствительный, торопливо взял из его рук испачканную коробку и торопливо понес в здание.
- Распишитесь, - сказал я, его лицо стало таким растерянным, что я сказал, сжалившись, - шучу-шучу. Юмор у меня такой.
Мариэтта смотрела, как я возвращаюсь, глаза огромные, прошипела:
- Ты, гад, еще и юморишь?
Я признался:
- Мари, это чтоб было не так страшно. Меня же трясет, не видишь?… Вот пощупай… Да ты чего, я просто предложил пощупать без всяких там! А ты сразу, как можно, я же чувствительный интеллигент, а не питекантроп какой…
Она прошипела:
- Заливай!… Страшно ему, видите ли. А глазки горят. И щечки вспыхнули, как же, радость, людей убил… И что теперь?
Я опустился на сиденье водителя, сказал задумчиво:
- А который час? Думаю, пока доеду обратно, мой рабочий день как раз кончится. Угостить тебя кофе?… Я имею в виду, в постели?
Автомобиль развернулся и понесся на большой скорости в обратную сторону.
Мариэтта прошипела злобно:
- Да что б я еще раз… Ты хладнокровный убийца! Говорили, не верила. Ты меня почти уболтал.
- Ты чего? - изумился я. - Они сами друг друга перебили!… А я забился в дальний угол в кузове… или в багажнике?… и крупно дрожал. А когда все стихло, подрожал еще немножко по-мелкому, как бы успокаиваясь, потом тихонечко вылез. Страшно, конечно, но я сел за руль и попытался поскорее удрать с опасного места. Видишь, руки все еще дрожат!
- Не вижу, - отрезала она.
- Потому что за шоферку держусь, - пояснил я. - А вот сядь за руль ты, а я буду держаться за тебя, сразу почувствуешь, как во мне все дрожит и волнительствует…
- Рассказывай, - сказала она зло, внезапно ее лицо и все в салоне накрыла плотная тень, это автомобиль снова несется под сенью, как говорят поэты, могучих дубов, через ветки которых никакой спутник даже слона не увидит. - Не верю в такие совпадения.
- Надо верить, - сказал я проникновенно, - вера в чудеса сделала из обезьяны человека. Вера в чудеса - это вера в прекрасное, возвышенное, поэтичное…
- Да, - сказала она саркастически, - расплесканные мозги по всему салону! Как прекрасно.